– Да, – тянет нахально Карина, – это верно. Вы же у нас такая правильная. Эталон, прям. Только я кое в чем другом могла бы вам пару уроков преподать…
– Прости, – говорю, – но, как ложиться под чужих мужей мне знать не хочется. Оставь это при себе.
Она бледнеет, так что кажется сейчас рухнет в обморок.
Даже несмотря на яркую губную помаду видна синева губ, а на скулах появляются алые пятна бешенства.
– С дядей Володей никаких умений и не требовалось, – приближается она, стискивая кулаки.
Стою спокойно на месте и прямо смотрю ей в глаза.
– Ласковое слово, обтягивающие брюки и восхищение в глазах – вот и весь рецепт. Не благодарите.
– И не думала, – парирую я.
Я была готова к любому развитию разговора, но ее слова все равно меня задевают.
Она говорит о человеке, которого я так сильно любила еще недавно, как о неразумном… животном.
– И не надо меня сверлить глазами, – продолжает молодая соблазнительница. – Сами виноваты. Он искал утешения, и получил его. И еще кое-что.
Сердце колотится в груди и вот-вот расколет ребра. В висках пульсирует.
Но я превращаю свое лицо в маску ледяного равнодушия.
И это бесит Карину все сильнее и сильнее.
– Мужчина он видный, статный… Нам было хорошо…
– Рада за вас, – отрезаю. – Теперь живи этими воспоминаниями и держись от меня подальше.
Она отшатывается будто от пощечины.
– Если бы вы не полезли куда не надо и не устроили скандал, то всем жилось гораздо лучше! Вы что, теть Вер, не понимаете, что сами во всем виноваты?
Киваю.
– Понимаю, а как же. В том, что слишком доверяла людям и рассчитывала на порядочность. Но тебя это, девочка, не касается.
Надвигаюсь на нее.
– Тебе все игрой кажется, да?
Карина вновь бледнеет.
– Смешным? Забавным? Разрушенная семья, сын без отца – Максим, тот самый, да, которого ты всю жизнь знаешь. Считаешь это забавным? Походя ломать судьбы людей…
– Я его не заставляла! – шипит она.
Качаю головой.
– Я его и не оправдываю. Вы оба виновны. Наравне, – делаю еще один шаг вперед, и она невольно отступает. – Только запомни одну простую вещь: ты свою жизнь только начинаешь, и уже с самого начала наполняешь не тем.
Добавляю задумчиво:
– Не тем, Карин. Земля круглая, и судьба всегда расставляет все по местам. Я это говорю не для того, чтобы тебя напугать. Предупреждаю – то, что ты сеешь, еще пожнешь. В будущем.
Пытается смеяться.
– Не надо только меня пытаться бабкиными поговорками напугать…
Но смех ее выглядит неестественным и жалким.
– Каждый берет от жизни все что может, ясно? Вот и я беру! А из-за ваших истерик меня с работы попросили уволиться! А я не для того с вашим… – осекается и прикусывает язык не договорив.
– Бери, – спокойно продолжаю я. – Бери. Кушай, только не подавись. Хотя…
Делаю еще один шаг.
Карина смотрит на меня сверху вниз – испуганно, затравленно.
– Хотя, мне абсолютно все равно, что с тобой будет. Ты для меня больше не существуешь, ясно?
Каждое слово для меня – словно очищение.
Есть в этом какой-то внутренний сакральный смысл.
Вижу перед собой эту… девушку. Еще дрожащие губы и страх в глазах. Ее яркий макияж, способный лишь ненадолго прикрыть внутреннюю пустоту.
И мне становится легче.
Немного, но все же.
Плечи распрямляются, и я заканчиваю:
– Прощай.
И прохожу мимо, не оглядываясь.
Впереди – еще одно дело, которое тоже, несомненно сделает меня счастливее.
Глава 38
Вера
Небольшой бизнес-центр родом из двухтысячных появляется мгновенно в вечерних сумерках.
Непритязательный вход. Обшарпанная лестница. Разбегающиеся в разные стороны извилистые коридоры.
Мне нужен офис четыреста одиннадцать, и какое-то время приходится поплутать по этажам.
Люминесцентные лампы моргают голубым светом, создавая атмосферу тревожности и уныния.
На темно-коричневой двери висит латунная табличка:
«Зайцева Елена Викторовна. Адвокат».
Останавливаюсь перед дверью.
Оглядываюсь кругом.
Да уж.
Стараюсь напомнить себе, что не место красит человека, а…
Выдыхаю.
Я уже пришла, и уже договорилась о встрече.
Отступать не только бессмысленно, но и глупо – потеря времени и сил.
Раз уж пришла – стоит сделать следующий шаг и постараться адекватно оценить Елену Викторовну, как профессионала.
Громко уверенно стучу в дверь и тяну на себя.
Кабинет небольшой.
Простой офисный стол по середине у окна.
За столом в потрепанном кресле сидит женщина под пятьдесят.
Черты лица острые, жесткие. Глаза – цепкие.
Она не поднимается навстречу, а наоборот откидывается на спинку кресла.