Время тянулось невыносимо медленно. Мы почти не разговаривали друг с другом, ожидая пробуждения Юна и возвращения Ланьлина. Когда костер почти прогорел, а сухие дрова закончились, в пещеру вошел промокший с головы до ног Ланьлин, а следом за ним мужчина в широкополой соломенной шляпе и с соломенной накидкой от дождя на плечах.

– Это Бэй, – только и сказал дракон.

Мужчина поклонился, снял шляпу и накидку, сложил их в углу пещеры и подошел к лежащему рядом со мной Юну.

Лекарь был седовласым, но еще крепким мужчиной с мудрым и мягким взглядом. Он долго возился с раной Юна, а потом, закончив, сказал, что шансы на поправку велики. Все мы облегченно вздохнули.

Бэй дал мне какие-то порошковые лекарства с пояснением, что от чего и когда их надо пить. От жара, от боли, от заражения крови и даже от тошноты и диареи. Как я поняла, последнее было больше для нас, чем для Юна.

Я от души поблагодарила лекаря, он улыбнулся мне и, водрузив себе на плечи соломенную накидку, подобрал шляпу и зашагал к выходу.

– Я провожу его до деревни, – сказал Ланьлин, глядя на Цюань.

Императрица молча кивнула. Беспокойство в ее темных глазах не уменьшилось. Она так сильно переживает за Юна?

Спустя примерно полчаса после ухода Ланьлина и лекаря, Юньвэнь внезапно пришёл в себя. Я так обрадовалась, что чуть не кинулась обнимать его, вовремя вспомнив, что он ранен.

– Как ты, милый? – тихонько спросила я, глядя в бледное лицо Юна.

– Бывало и лучше, – хрипло произнес он. – Фанг и Минчжу еще не вернулись?

Я помотала головой.

– Хочешь пить?

– Да, безумно.

Я повернулась к Лунсину, чтобы попросить у него бурдюк с водой, но парнишка уже стоял рядом и протягивал его мне.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Помедлив, Лунсин улыбнулся мне в ответ.

Напившись, Юн еще немного поговорил со мной, а затем уснул. Его голова лежала у меня на коленях, и я бездумно гладила его густые волосы, уставившись в одну точку.

Ближе к вечеру, когда закончился дождь, вернулся Ланьлин с едой и чистой одеждой. Перекусив, мы с Цюань отправились к ручью, чтобы помыться, но вода была настолько ледяной, что мы лишь наспех обтерли себя смоченными в воде лоскутами от старой одежды и, дрожа от холода, вернулись назад.

Мужчины тоже переоделись. Ланьлин вызвался дежурить первым. Встав с места, он направился было к выходу, но Цюань схватила его за руку и что-то шепнула на ухо. Лицо дракона приняло обеспокоенный вид. Он кинул взгляд на Юна, что-то ответил Цюань и вышел из пещеры. Императрица со вздохом опустилась на каменный пол.

– Что случилось? – спросила я, осторожно вытирая кровь и грязь с тела Юна.

– Не твое дело, – огрызнулась Цюань.

– Ну не мое, так не мое, – равнодушно пожала плечами я.

Нужна она мне больно со своими заморочками.

Без костра в пещере стало заметно холоднее. Обтирая Юна мокрой тряпицей, я заметила на его коже мурашки. Да и сам он спал уже не так крепко – то и дело дергался и что-то бормотал. Мне, конечно, совсем не хотелось его будить, но и таким грязным я его оставить не могла.

Оттерев засохшую кровь, я достала из мешка чистую одежду и хотела уже переодеть Юна, как он вдруг открыл глаза и сурово уставился на меня.

– Я пока еще в состоянии сам одеться, – буркнул он и попытался привстать.

– Даже не думай! – воспротивилась я. – Рана еще совсем свежая, вдруг снова начнется кровотечение.

Юньвэнь лишь отмахнулся от меня, этакий засранец. Отобрал одежду и, морщась, начал медленно переодеваться. Цвет его кожи был уже не таким бледным, как раньше. Да и энергии в Юне прибавилось после сна. Слава Небесам, что он идет на поправку!

– А где Ланьлин? – спросил Юн, переодевшись в простую льняную одежду темных тонов.

– Дежурит на входе, – ответила я. Забрав у него окровавленную одежду, я скомкала ее и кинула в угол пещеры, подальше от моих и его глаз.

– От Фанга и Минчжу по-прежнему никаких вестей? – задал он новый вопрос.

Я помотала головой и невольно вздрогнула от холода. Юн удивленно окинул меня с ног до головы. В его темных глазах мелькнуло понимание, и он, расставив руки в стороны, сказал:

– Иди ко мне, вместе теплее.

Не раздумывая, я осторожно подсела к нему со стороны, где не было раны. Юн накрыл меня своими теплыми руками и прижал к себе. Сбоку послышалось недовольное фырканье Цюань.

– Тебе тоже холодно? – поинтересовался у нее Юн.

– Нет.

– Тогда почему такая недовольная?

– А тебе не все равно? Что за притворное беспокойство? – сразу же окрысилась императрица.

Юн немного отстранился от меня, чтобы лучше видеть Цюань, и сказал:

– Если волнуешься за Юнана, то иди к нему.

Раздражение на лице императрицы вмиг исчезло, сменившись удивлением.

– Что? – пискнула она.

– Бери Ланьлина, и иди к сыну. Вы оба о нем беспокоитесь, я же вижу.

Цюань долго всматривалась в лицо Юна и молчала, поэтому я решила влезть в разговор и поинтересоваться:

– А где он, если не секрет?