Стражник почесал голову, пытаясь расшифровать издевку за моей вежливостью. Вряд ли у него это получилось, но добавку в виде тяжелой затрещины он все равно отвесил – на всякий случай. Ноги подкосились, и я снова рухнул на пол. Хорошие новости: нос я не сломал, успев подставить руки. Плохие новости: кожу на ладонях все-таки ободрал и знатно отбил колени. Про раненую гордость промолчим, не до нее.

– Что вы делаете?! – раздался рядом женский голос, полный возмущения.

Я вскинул голову, никак не ожидая встретить тут даму. Может, у меня уже слуховые галлюцинации от голода начались?

– Зачем вы его бьете? – продолжила незнакомка, которую я усиленно пытался разглядеть.

В глазах плыло. Вот же, совсем сил не осталось! С трудом сфокусировав взгляд, мне удалось разглядеть тонкую фигурку в фиалковом платье. Девушка, лицо которой наполовину скрывала шляпка с черной вуалью, стояла в окружении еще одного стражника и субтильной служанки, придерживающей свою госпожу под локоток. Эта дама больна? Уж очень бледная, и на ногах с трудом держится… Что за странное видение? Я поднял руку, чтобы протереть глаза, но следующая фраза феи в шляпке огрела меня похлеще удара смотрителя:

– Немедленно выпустите моего мужа!

Мили

Поддерживать чары иллюзии продолжительное время оказалось очень трудно! Причем ладно, если б пришлось обманывать одного человека, но стражников было аж трое. И все три не сводили с меня глаз. А значит, я не могла заменить заклинание массового воздействия, на которое уходило невероятно много сил, на векторное. К тому же последнее удавалось мне через раз, так что я бы и не рискнула.

Встретили нас в казенном доме весьма учтиво. Я представилась как леди Миллиандра и фамильное имя заменила на пару золотых, ненароком забытых на столе. Сердце кровью обливалось от подобной щедрости, но цен на взятки я толком не знала, а поскупиться откровенно боялась. Судя по довольным лицам стражников, их неожиданной вежливости и учтивости, переплатила я раз в пять, если не больше. Зато предложили чаю, от которого я отказалась, заверили, что надзирателей с метками на руках в их рядах нет, и сами вызвались проверить всех заключенных. На вопрос об имени и внешности искомого пришлось сказать, что путешествовал он инкогнито, наверняка скрывая и то и другое.

– Давайте не будем углубляться в причины его чудачества, – попросила я и добавила к двум монетам еще одну, мысленно оплакивая мечту когда-нибудь оплатить обучение в Академии.

Стражники покивали и предложили подождать в дежурной комнатушке. Соблазн был велик: уже через пять минут разговора я почувствовала легкое головокружение из-за магической иллюзии, а тут такая возможность взять передышку! И все же я настояла на своем и напросилась в казематы, опасаясь, что без моего присутствия стражники вряд ли станут усердствовать в поисках. Даже за особое вознаграждение.

Вопреки ожиданиям люди в камерах не вызывали у меня сочувствия. Скорее, пугали и отталкивали – и дело вовсе не в грязной одежде и идущей с разных сторон вони. Глядя на грубые лица с пустыми глазами, я чувствовала либо исходящую от них опасность, либо тупую безнадежность. Здесь сидели воры, убийцы, бродяги, дебоширы – все без разбора. И где-то среди них был человек, которого я по ошибке привязала к себе. Подумав об этом, я пошатнулась. Фрея придержала меня и шепотом предложила уйти, пока не поздно, но я упрямо помотала головой. Нет, надо продержаться во что бы то ни стало!

– Закатываем рукава, придурки! И поживее, если не хотите получить по харе! – без всяких предисловий проорал тот стражник, что шел первым.

Большинство заключенных выполнили указание молча. Несколько человек не поняли, что от них хотят, но, получив пару тычков, быстро разобрались в ситуации. На их вопросы стражники не отвечали, вместо этого угрожая подкоротить слишком длинные языки, а самым смелым, рискнувшим подмигнуть мне и отпустить грязные шуточки, отвесили щедрых пинков. Да уж, здесь с остряками не церемонились.

– Миледи, вы к решеткам близко не подходите, – заботливо наставлял меня один из сопровождающих, самый старший и умудренный опытом. – Тут больше шантрапа сидит, но встречаются и совсем отчаянные. Лучше не рисковать.

Кивнув, я продолжила наблюдать за тем, как стражники открывают одну решетку за другой, осматривая руки невольников. В каких-то камерах содержалось несколько человек, какие-то были одиночными. Говорит ли это об их преступлениях, я не знала. В остальном обстановка была одинаково скудной и удручающей: узкие лавки, тонкие подстилки для сна и ведра в дальнем углу, из которых шел жуткий смрад. Неужели местный туалет нельзя было зачаровать от запахов хотя бы из жалости к надзирателям? Или об этом не позаботились намеренно, чтобы лишний раз напомнить находящимся здесь людям об их незавидном положении?

– Заткнись, гоблинская отрыжка! И делай, что тебе говорят, ради твоего же блага!