Я поднес руку к глазам и обнаружил на коже красивое черное плетение, похожее на браслет. Интересно. Такого я не видел ни в «Анатомии Теней», ни в «Прикладных аспектах некротической ритуалистики». Может, я перешел на новый уровень в своем искусстве? Но тогда почему от метки веет незнакомой магией? Надо будет разузнать о ней побольше, как выдастся свободный день, а пока – дела.

Лавина заказов от Департамента накрыла меня с головой. Пришлось разобраться с духами шахтеров, которые устроили забастовку в угольных копях… Оживить с десяток покойников для свидетельских показаний в суде… Допросить шпиона, который успел отравиться перед казнью… К концу недели я валился с ног, а Костяшка нервно крутился под ногами, желая хоть как-то поддержать.

Про странную метку я вспомнил не сразу – лишь когда заметил, что она начала пульсировать в такт моему сердцебиению. А еще я почувствовал легкий зов, как будто кто-то тянул меня за невидимую ниточку. Зарывшись в библиотеке, я перерыл десятки томов, даже в «Запретные знаки древних культов» залез. Ничего. И когда уже собирался сдаться, наткнулся на крошечную заметку в «Летописи архаичных магических узоров», где рассказывалось о брачной метке. Трижды перечитал об этом феномене, основанном на глубинной резонации душ, и удивленно уставился на свою руку. Она. Точно она. Глазам не верю! Брачная метка? У меня? Некроманта, обрученного со смертью? Это же... невозможно!

Мелерай

Магия не ошибается. Где-то там, за стенами этого дома, у меня есть жена.

Сердце бешено застучало. Я не помнил, когда в последний раз волновался так сильно! Какая она? Наверняка удивительная, раз магия сочла нас подходящей парой. Я представил ее: гордая осанка, проницательный взгляд и, может быть, такие же черные узоры на коже, как у меня... Или, наоборот, сияющая, как солнце, чтобы уравновесить мою тьму. Мысль о том, что мне еще предстоит завоевать ее сердце, одновременно пугала и окрыляла. Впервые за долгие годы я ощутил не холод смерти, а жар жизни – и это было самое прекрасное чувство на свете!

Костяшка, почуяв мое возбуждение, радостно щелкнул челюстью.

– Понимаешь, друг, – прошептал я, почесывая его за ухом, – мне нельзя ударить в грязь лицом. Надо узнать, как ведут себя люди, когда женятся. Как думаешь, она... выдержит меня?

Костяшки ободряюще вильнул костяным хвостом.

Я начал готовиться к встрече. Читал любовные романы и выписывал из них целые страницы заметок. Все это было диким, новым и ужасно непонятным. Заказал браслет – точную копию брачной метки. Указал в письме ювелиру, чтобы работу выполнили на высшем уровне, и отправил задаток.

Потянулись долгие недели ожиданий. Я успел подготовить для своей жены отдельную комнату, украсить ее цветами и придумать кучу занятий, которыми мы могли бы заняться вдвоем, а новостей из мастерской все не было. Это нервировало. Я ходил по дому сам не свой и даже хотел было вызвать дух Учителя, но вовремя спохватился. Какой толк в советах некроманта, который знать не знает, что такое любовь?

Наконец браслет был готов! Мне оставалось только забрать его из Аргайла, но Департамент внезапно отказал в просьбе выехать в город, вместо этого подбросив новый ворох заданий. И тогда я впервые решился нарушить запрет. Надев все подавители, какие были, я сам отправился за подарком для своей избранницы.

Аргайл был… живым. Ярким, суетливым и очень шумным. Но мне это нравилось – особенно когда люди не шарахались в стороны, почуяв ледяное дыхание моей магии. Если б еще не стражники, от которых надо было прятаться: кажется, Департамент прознал о моем побеге и направил людей для отлова. Ну и ладно. Главное, забрать браслет!

А потом я встретил ее. Селесту.

Ей очень шло это имя. Она и сама была подобна луне – не бархатной ночи и не яркому солнцу, а именно луне, которая способна своим мягким сиянием развеять любую тьму. Даже мою.

Наш поцелуй оказался именно таким, каким его описывали в книгах – волшебным, трепетным, наполненным теплом. Хотя она выглядела немного удивленной – я точно все сделал правильно? Я угощал ее карамельными яблоками, бросал монеты в фонтан, слушал ее смех. А потом она сказала про любимого, и эти слова стали ножом в сердце.

Я не мог потерять ее. Не теперь. Не после того, как наконец обрел. Чай, сон – и вот она в моем доме. Ее злость, странная реакция на браслет, первый настоящий поцелуй, который не шел ни в какое сравнение с тем, что был в городе. И первая близость, когда наша магия сплелась вместе с нашими телами.

Ее кожа под моими пальцами была такой теплой... Каждое ее движение, каждый вздох, каждый стон – все это было удивительным, волшебным, будто я впервые прикоснулся к чему-то настоящему. Ее дыхание смешивалось с моим, ее губы – с моими губами, ее светлая магия – с моей тьмой. Я боялся причинить ей боль своей силой или неопытностью. Но гораздо болезненнее было сопротивляться той тяге, которую мы испытывали друг к другу. И мы поддались.