– Посмотри на меня, – тихо попросила я и, обхватив руку Элрика, отвела ее от лица. – Пожалуйста.

Он колебался, но я почувствовала, как его пальцы слегка расслабились в моих ладонях. Когда Элрик все же решился и перестал прятать глаза, я увидела в них страх, смешанный с чем-то еще. То ли с надеждой, то ли с отчаянием – не поймешь.

– Ты можешь читать мысли людей? – спросила я, не выпуская его руки.

– И это тоже… Прости, – выдохнул он. – Я не хотел. Думал, что все контролирую! Но магия как обезумела, и я начал транслировать тебе свои… В общем, давай все забудем, хорошо?

Я резко тряхнула головой, обрывая его.

– Погоди! Что значит «начал транслировать»? Ты показывал мне…

Фраза повисла в воздухе. Только скрип колес дилижанса да редкое фырканье лошадей нарушало неловкую тишину.

– Мили, не заставляй меня это озвучивать, ладно? – В голосе Элрика прозвучали умоляющие нотки. – Я правда сожалею. Восемнадцать лет я жил с чужими голосами в своей голове. Они преследовали меня днем и ночью. На тренировках, на улице, дома – везде! В какой-то момент я даже перестал различать лица. Они стали размытыми, одинаковыми, не то что пестрая какофония мыслей и образов! А отец все твердил, что я должен больше стараться, дабы не посрамить семью и стать мастером. Но я слабак, Мили... Слабак и трус, хоть и не хочется это признавать. Я понял, что если продолжу, то просто сойду с ума. И сбежал. От постоянных, изматывающих тренировок, от родительских ожиданий, от родовитых невест, думающих только о выгоде, а главное – от голосов. Ушел из дома и пообещал себе больше никогда не использовать свой дар, не пытаться заглянуть в чью-то душу. И сейчас впервые за столько лет нарушил это обещание.

Я слушала Элрика очень внимательно, пытаясь понять его боль, вобрать ее в себя. То, о чем он говорил, действительно пугало. Каково жить, зная мысли каждого встречного? Видеть чужую ложь, знать все секреты, не иметь возможности побыть в одиночестве? Наверняка люди, осведомленные о способностях Элрика, его боялись и избегали. А некоторые, возможно, ненавидели. Люди всегда ненавидят тех, кто видит их слабости. Неудивительно, что Элрик решил пожертвовать своим магическим талантом ради спокойной жизни с ее обычными радостями. И даже несмотря на все неудачи, которые преследовали его по пятам, он до последнего оставался верен своему выбору. Разве можно называть это слабостью или трусостью?

– Даже здесь напортачил! – произнес Элрик с нервным смешком. – Хотел увидеть, что ты чувствуешь ко мне и о чем думаешь, а в результате…

– Ты это увидел.

– Что?

– Мои мысли, – призналась я, собравшись с духом. – Я просто… Мне часто снилось… Именно так, как сейчас…

Я почувствовала, что краснею, и в этот раз сама отвела глаза.

– Правда?

В его простом вопросе было столько удивления и неверия, что я невольно улыбнулась и смущенно уткнулась носом ему в плечо.

– Правда. Хочешь, – сказала я, подняв голову, – еще раз посмотреть? Ой, то есть… не это, конечно! Я имела в виду, посмотреть, что я честна с тобой и…

– Не надо. – Лицо Элрика наконец разгладилось и посветлело. – Я верю. Просто мне тоже… снилось разное. Поэтому я и подумал, что все напутал, сместил вектор поляризации и неправильно транспонировал…

Я потянулась к нему и несмело поцеловала в губы, обрывая сбивчивые объяснения.

– Мили…

Руки Элрика обхватили мою талию, не позволив отстраниться. Он крепко обнял меня, и в этих объятьях были все несказанные слова, все наши мысли и чувства. Никакой менталистики не требовалось, чтобы ощутить благодарность, понимание и принятие, которые связали нас невидимыми нитями.

– Мили, я давно хотел тебе сказать…

Дилижанс тряхнуло. Лошади снаружи испуганно заржали, а вслед за этим послышался женский визг и крик кучера:

– МЕРТВЯКИ!!!

Элрик

Крики повторились. Я вскочил на ноги, стукнувшись головой о крышу дилижанса, а Мили испуганно вжалась в угол. Ее глаза расширились от тревоги.

– Оставайся здесь, – бросил я, не давая ей возможности возразить. Резко распахнул дверцу и выскочил наружу.

То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. Четыре огромных волка-умертвия окружили повозку. Размером немногим меньше лошадей, но при этом быстрые и верткие – настоящие монстры, а не звери. Гниющая плоть свисала с их тел лохмотьями, местами обнажая почерневшие кости. В оскаленных пастях виднелись ряды острых, как бритва, клыков, между которыми сочилась зеленоватая слюна.

– Мамочки! – пискнули сверху, и я бросил быстрый взгляд на крышу дилижанса.