Он вдруг улыбнулся – робко, немного виновато – и достал из кармана маленький мешочек.

– У меня для тебя подарок. Закрой глаза.

– Вот еще!

– Хорошо, не закрывай, – быстро согласился он и плюхнулся на колени. – Селеста… Ты согласна стать моей женой?

Мелерай вытряхнул из мешочка золотой браслет и, пока я не успела опомниться, обвил украшением мое запястье. Ажурное плетение легло на руку, в точности повторяя узор нашей магической метки.

– Я заказал его, как только образовалась связь, – объяснил Мелерай, не вставая с колен. – Скопировал рисунок и выслал ювелиру, но он возился с ним целую вечность! Тебе нравится?

– Да… очень… – В горле ни с того ни с сего образовался комок, а в глазах все немного поплыло от едва сдерживаемых слез, для которых совсем не было причин. – Но мы ведь и так…

– Женаты? Знаю, но я хотел все сделать правильно, как положено у людей. – Он наконец встал и обеспокоенно нахмурился. – Или я снова ошибся?

– Нет, вовсе нет. – Я замотала головой и прижала руку к груди, как будто боялась, что он передумает и заберет браслет обратно. Никто. Никто никогда не дарил мне ничего подобного. – Это… очень важно для меня. Спасибо.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моих губ.

– Только одно спасибо?

– А что ты хочешь?

– Повторить тот поцелуй. Тот, в городе.

Я фыркнула.

– Это и поцелуем-то не назовешь.

– Тогда покажи, как надо.

Смахнув рукой подступившие слезы, я улыбнулась. И показала.

Наши губы встретились – уже не для отвода глаз, не для игры. Его руки обвили мою талию, мои пальцы запутались в его волосах. Магия вспыхнула, смешавшись: его холодная, как зимний ветер,  и моя – теплая, рассыпавшаяся в воздухе золотыми искрами.

Цветы вокруг ожили.

Лепестки роз расправились, лилии закачались на тонких стеблях, синие цветочки засияли, как звезды. Комната наполнилась ароматом – сладким, густым, дурманящим.

Мелерай оторвался от меня и удивленно огляделся.

– Как ты это сделала?

– Не знаю, – честно призналась я и снова притянула его к себе.

Его губы припали к моей шее, пальцы развязали шнуровку платья. Ткань соскользнула на пол, и ладони обожгли обнаженную кожу.

– Ты такая теплая...

Я в ответ провела подушечками пальцев по его спине, чувствуя, как под ними нетерпеливую дрожь. Мелерай застонал – тихо, сдавленно – и опрокинул меня на кровать. Рубашка соскользнула с его плеч, обнажая гладкую кожу, испещренную тонкими черными линиями – следами магии, которую он не выбирал и с которой должен был жить.

Я прижалась губами к впадине у его ключицы, ощущая, как его сердце бешено колотится в груди. Одежда падала на пол бесшумно, открывая то, что мы уже не могли прятать: ненасытную потребность быть рядом, вместе, единым целым. Мы исследовали друг друга медленно, словно боялись упустить что-то важное. Каждый шрам. Каждый изгиб. Каждый вздох. Его ладони скользнули по моим бедрам, а мои ноги обвились вокруг его талии, притягивая ближе, еще ближе, пока между нами не осталось ни капли свободного пространства.

И когда он вошел в меня, магия взорвалась.

Цветы вспыхнули ярче, лепестки закружились в бешеном танце. Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как тьма и свет сливаются в нас, пронизывая до самых костей.

– Селеста... – шептал он мое имя, и оно звучало как заклинание.

Моя рука со сверкающим брачным браслетом нежно погладила его красивое лицо. Я ответила поцелуем, притягивая его ближе, крепче, глубже…

– Мелерай, я… согласна… – простонала я, растворяясь в переполнявшем меня восторге. – Согласна стать…

Но не успела я произнести самые важные слова в своей жизни, как окно за спиной Мелерая взорвалось снопом осколков. Мои глаза расширились от ужаса: в воздухе, в паре локтей от нас, застыл примчавшийся на выручку нож. О нет, Эйджи, только не делай глупостей!

Вот только беспокоиться надо было не об Эйджи. Потому что вслед за звоном стекла раздался знакомый голос, полный неконтролируемой ярости:

– ОТОЙДИ ОТ НЕЕ, НЕКРОМАНТ!

Мили

Время будто загустело. Реальность просвечивала сквозь мутную пленку, которая вот-вот порвется от напряжения.

Я видела, как осколки стекла медленно осели на пол. Видела, как Эйджи замер в воздухе, угрожающе сверкая лезвием. Видела, как магия Хезарда – та самая, неконтролируемая, сносящая все на своем пути – вырвалась на свободу и принялась крушить комнату.

Ваза с лилиями взорвалась с ледяным звоном, рассыпав по комнате крошки хрусталя и ошметки изрезанных лепестков. Занавески вспыхнули синим пламенем. Воздух затрепетал от перегретой маны, обжигая кожу.