Казалось, воздух сейчас заискрится от невысказанных слов. Хезард стоял, сжимая кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Я видела, как дрожит его рука, прежде чем он резко наклонился, подхватил с пола смятые штаны и швырнул их в Мелерая. Ткань хлопнула по груди некроманта, как удар кнута.

– Одевайся. И выйди. – Каждое его слово вырывалось сквозь зубы. – Нам с Миллиандрой нужно поговорить. Без свидетелей.

Мелерай поймал одежду, но не двинулся с места.

– Почему я должен уходить? И почему ты называешь Селесту Миллиандрой?

Я резко вскочила, не сразу заметив, как одеяло соскользнуло с плеч и обнажило кожу, еще горячую от его прикосновений.

– Мелерай, пожалуйста! Я все объясню тебе позже, обещаю! Просто позволь мне... – Я затрясла головой, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Позволь мне объясниться с Хезардом.

Мелерай вздохнул. Долгим, глубоким вздохом человека, который сдается, но не проиграл.

– Хорошо. Раз ты просишь.

Он натянул штаны одним плавным движением. Щелкнул пальцами – и Эйджи, дрожавший в углу, потянулся к нему, будто привязанный невидимой нитью.

Дверь закрылась.

Комната вдруг стала слишком маленькой. Она была пропитана запахом опаленных цветов, магии и… стыда. Моего стыда. Я стояла, обхватив себя за плечи, будто пытаясь удержать рассыпающиеся осколки того, что нас связывало.

– Ты ненавидишь меня?

Голос дрогнул. Я стояла босая на холодном полу и чувствовала, как дрожь бежит по спине в ожидании ответа. Но Хезард медлил. Его лицо казалось высеченным из камня. Резкие линии скул, плотно сжатые губы, глаза, которые теперь даже не хотели смотреть в мою сторону.

– Нет.

– Презираешь?

Он резко обернулся. В дне карих глаз снова мелькнули синие искры магии, но быстро исчезли, уступив место изможденной, беспросветной усталости. Как после долгого боя, когда уже нет сил даже на гнев.

– Я не могу тебя презирать, даже если бы очень захотел. Ты… не виновата.

– Не виновата?

– Нет. – Хезард покачал головой. – Эта связь… Она сводит с ума. С каждым днем крепнет и тянет к тебе, как реку к морю. Неизбежно. И все равно…

Хезард провел рукой по лицу и отвернулся к окну, к темным осколкам, торчащим из рамы.

– Все равно ты оттолкнула меня. Дала надежду, обещала попробовать стать ближе, но оттолкнула. А его нет. Это унизительно.

Мое сердце бешено колотилось, и я вдруг осознала, что плачу. Слезы текли по лицу, горячие и соленые, но я даже не пыталась их смахнуть.

– Я не хотела тебя ранить. Просто... Ты аристократ, со своими взглядами на жизнь, нормами, привычками и принципами. С тобой все так сложно…

– А с ним?

– С ним легко, – не стала я врать. – Мелерай не ждет от меня ничего и ничего не требует. Он видит мир впервые и радуется ему, как ребенок. И когда я рядом с ним... Я забываю. Забываю обо всем плохом, что было. Забываю, как это – бояться.

Хезард медленно повернул голову. В его взгляде было что-то невыносимое – не гнев, не обида, а понимание. Страшное, беспощадное понимание.

– Значит, ты меня боишься?

– Не тебя, а того, что не смогу тебе соответствовать, – призналась я в своих чувствах. – Боюсь разочаровать, не справиться, не оправдать надежд. А больше всего боюсь, что однажды ты пожалеешь о своем выборе и уйдешь. Навсегда уйдешь. Это… пугает. И, похоже, я сделала все, чтобы это произошло…

Он не стал отрицать. Просто молча изучал мое лицо, пока в его глазах боролись десятки эмоций – не разберешь, как ни старайся. В горле застрял противный, тугой ком.

– Прости. Мне жаль, что я ранила тебя, только... – Я сделала шаг вперед, протянула к нему руку, но так и не решилась прикоснуться. – Только, пожалуйста, не говори об этом Элрику. Я сама должна ему во всем признаться. Так будет честнее.

Плечи Хезарда напряглись, и в мешанине чувств, отразившихся на его лице, я точно разобрала тревогу. Дурное предчувствие сдавило сердце.

– Хезард, а где Элрик? – обеспокоенно спросила я. – Почему он не с тобой?

– Остался в Аргайле, – произнес Хезард ровным, спокойным голосом.

Чересчур спокойным.

– Что-то случилось?

В груди екнуло – глухо и болезненно, предвещая беду. Тишина затянулась. И когда я уже не надеялась услышать ответ, Хезард вздохнул и сказал:

– Он в магической коме.

Мелерай

Я проснулся от легкого постукивания по деревянному полу. Костяшка, мой верный питомец, тыкался лысой черепушкой в бок, требуя внимания. Пустые глазницы светились голубоватым огоньком, который я зажег в нем много лет назад, когда учился подчинять силу смерти. Труп бездомного щенка показался хорошим материалом для тренировки.

– Опять попрошайничаешь, бездельник? – проворчал я, почесав псину за ухом. Кость была гладкой, отполированной временем и моими пальцами.