Стражник посмотрел на меня несколько удивленно. Перевел взгляд на светящийся белым шар и, задумчиво почесав бровь, попросил:

– Откройте багаж.

Его помощник подтащил наш сундук поближе и вопросительно глянул на Элрика.

– Хм, мессир, может, не будем смущать даму досмотром ее личных вещей? – попросил Элрик, чем немало меня удивил. – Что вам за радость смотреть на женские безделушки? Уверен, мы сможем договориться и избежать этой бесполезной траты времени!

Серебряная монетка легла на стол, но лишь усугубила ситуацию. Стражник нахмурился, по-видимому недовольный предложенной платой после моих щедрот в тюрьме. Еще и привстал со своего места, направившись к сундуку.

– Мессир, простите моего мужа, иногда он излишне печется обо мне, – пришла я на выручку, хоть и не понимала, к чему это сопротивление. – Иногда готов и пять золотых заплатить за минуту моего спокойствия.

От таких цен Элрик округлил глаза, однако вынужден был согласно промычать, что да, мол, готов. Жена для него бесценна.

– Миледи, я все понимаю, но мне риски ни к чему, – помявшись, признался стражник, погрозив кулаком потянувшемуся за монетами помощнику. – Вас тут давеча из Департамента искали. Не последний человек приезжал, всех ребят из холодной опрашивал. Задерживать не просил, а все ж таки подозрительно. Вещички лучше бы посмотреть.

– Вы же слышали, что здесь нет ничего запрещенного, – сказала я, стараясь сохранять уверенность, присущую дамам высшего света. – Прошу, можете убедиться!

– Мили, солнышко…

Не обратив внимания на причитания Элрика, я сняла магический замок и с размаху открыла крышку сундука, стукнувшуюся о каменный пол. После чего гордо замерла рядом, сложив руки на груди.

– Кхм-кхм, что ж! Запрещенного, думаю, и правда нет. Лишь бы по взаимному согласию.

Я непонимающе опустила взгляд и почувствовала, как лицо заливает краска стыда. В сундуке на всеобщее обозрение было выставлено женское кружевное белье самого фривольного вида. Рядом зачем-то лежали кожаные ремни, странного вида шелковые веревки и хлыст, украшенный розовыми лентами. В голове один за другим вспыхнули три вопроса. Что это за вещи? Откуда они взялись? И какое взаимное согласие имел в виду стражник?

– Насчет этого не сомневайтесь, – отозвался довольный Элрик, которого содержимое сундука ничуть не удивило. – Остальное смотреть будете?

Вопрос о том, откуда тут оказались эти предметы, отпал сам собой.

– Не надо, – махнул рукой стражник. – Распишитесь здесь и здесь. Ага, и вы тоже. Все, можете проходить, дверь налево.

Как только мы оказались на свежем воздухе по другую сторону городской стены, я накинулась на Элрика не хуже разъяренной кошки.

– И что это значит? – зашипела я, ткнув пальцем в летящий за нами сундук. – Зачем ты это устроил?!

– Чтобы они не нашли Сиона на дне.

– Чтобы они не… ЧТО???

Я прижала ладони ко рту и в ужасе огляделась. Пусто. Только шагах в пятидесяти от нас стояли четыре дилижанса в ожидании пассажиров.

– Ты же сказал, что его повезет Хезард, – перешла я на свистящий шепот. – Что его досматривать не будут!

– Если б мы были в Гайтене, его бы не досматривали, а здесь вряд ли. Ну перестань, не сердись! В случае провала, тебя бы ни в чем не обвинили. Ты ни о чем не знала, магический шар это подтвердил. Вся вина легла бы только на меня.

– Как будто мне от этого легче! Дурак! – в сердцах бросила я и, поправив шляпку, зашагала в сторону дилижанса.

– И я тебя тоже люблю, дорогая! – крикнул этот балбес, заметив выглянувшего из окна стражника, и побежал следом.

Элрик

Пассажиров дилижанса, идущего до Аргайла, оказалось на удивление мало. Скрипучие сидения, обитые потертым красным бархатом, заняли пять человек: мы с Мили, дородная дама с корзиной какой-то рассады, ее пятилетний сынишка, лупящий ногами по расположенной посередине скамье, а также на редкость словоохотливый профессор, до этого стоявший перед нами в очереди. Две студентки, заглянувшие внутрь, предпочли ехать на крыше дилижанса – по счастью, теплая летняя погода это позволяла.

Старую колымагу трясло и подбрасывало на каждой кочке, рессоры жалобно поскрипывали, а багаж в заднем отделении грохотал, отчего Мили все время вздрагивала и нервно кусала губы. Мне оставалось лишь успокаивающе сжимать ее руку. Ну побьются сундуки и чемоданы друг о дружку, подумаешь! Никто от этого не умрет! Тем более тот, кто уже умер.