– Хватит! Мы пришли с благородными намерениями, а нас оскорбляют! Недопустимо!

– Нет, миледи, недопустимо как раз ваше поведение. – Слова Хезарда напоминали льдинки, падающие на пол. Сейчас по источаемой темной ауре он мог посоперничать с Мелераем. – Вы пришли в наш дом, предъявляя права на нашу жену и при этом всячески ее оскорбляя. Если бы вы были вежливы и честно рассказали о причинах своего визита, то встретили бы ответную вежливость и честность. Но вы этого не сделали, а потому я прошу вас уйти. Нам больше не о чем разговаривать.

Теорин Олдриш недовольно покосился на сына, но промолчал. Несмотря на хмурый вид старика, такой исход был ему по душе. И когда Гаттерны покинули кабинет, он облегченно откинулся на спинку кресла.

– Фух, аж дышать легче стало! – признался я, массируя виски.

– Рад за тебя. А теперь объясни, что за чушь про магический откат? – накинулся на меня Хезард. – Они правда думают, что Сион лишился мужской силы из-за нарушенной клятвы о женитьбе?

– Да, но не совсем. – На лицо сама собой наползла улыбка. – Он лишился не мужской силы, а магической!

– Магической?

– Ага, стал слабосилком. Полчаса пыхтит над спичкой, чтобы ее зажечь.

– Но Мелерай утверждал…

Мы синхронно посмотрели на некроманта. Тот только молча развел руками.

– Речь шла о репродуктивных функциях. Разве после воскрешения могут быть проблемы с магией? – нахмурился Хезард и уставился на Мелерая в ожидании ответа.

– Эм... а мне уже можно говорить?

Я хмыкнул. Хезард кивнул. Его отец встал и достал из шкафчика бутылку виски.

– Если подумать, смерть конфликтует с любыми проявлениями жизни… – задумчиво произнес Мелерай. – Так, а какой доминантный магический вектор у Сиона?

– Магия жизни, – ответил мессир Олдриш, разливая виски по бокалам. – Но, полагаю, нас это не должно волновать. Мы ведь никак не причастны к его недугу.

– Конечно.

– Разумеется.

– А разве не… – начал Мелерай и, получив с двух сторон локтями под бок, быстро сориентировался: – Само собой, не причастны никоим образом.

Теорин Олдриш хитро сверкнул глазами и протянул нам по бокалу.

– Полагаю, теперь самое время обсудить свадьбу. И возможно, – его взгляд скользнул по ножу за поясом Мелерая, – приглашения для особых гостей.

Мили

Я нервничала. Стояла перед зеркалом, поправляла складки красивого шелкового платья и страшно, безумно нервничала. И даже Фрея, кружившая рядом, как рыжая белка, не могла меня отвлечь от беспокойных мыслей о предстоящей свадьбе.

– Ты представляешь, – щебетала она, закалывая очередную прядь моих волос, – я весь день объясняла родителям, что у тебя не один жених, а целых три! Они до сих пор думают, что я над ними издеваюсь. Ой, ты мамины серьги надела? Какие же они красивые!

Я кивнула и дотронулась до аметистов. Камни блеснули в отражении, словно подмигивая.

– Да… С ними мне кажется, что она где-то рядом...

Притихшая Фрея дотронулась до моей руки и посмотрела в глаза.

– Конечно рядом! Наши близкие всегда рядом с нами, вот здесь! – Она приложила руку к своей груди, прижав ладонь к сердцу. – Сейчас она смотрит на тебя и радуется. Все-таки ее дочка выходит замуж за троих мужчин, и каждый из них…

– Способен разнести полгорода, если я вдруг чихну?

– Я хотела сказать: безумно тебя любит! – Фрея закатила глаза, но тут же усмехнулась. – Хотя, если честно, трое мужей – это немного пугающе. Как бы они тебя до смерти не залюбили!

– Нашей семье даже смерть не страшна, – раздался с порога знакомый голос.

Мы обернулись. В дверях стояли мои мужчины – высокие, красивые, со счастливыми улыбками на лицах. Все в темно-синих костюмах с иголочки, которые прекрасно подчеркивали разворот плеч и стать.