Иногда я все же слышал отзвуки реального мира. Кто-то меня звал, но эти крики были так далеко, что я с легкостью мог их игнорировать. Все, кроме одного. Голос Мили отчетливо прорезался среди них, становясь все громче, пока наша связь не вспыхнула ослепительным светом. Боль пронзила грудь, заставив вскрикнуть. И я увидел ее – настоящую, живую Мили, стоящую передо мной с глазами, полными слез. Вот только зачем она пришла? Зачем я ей нужен?

– Не говори так! – крикнула она, захлебываясь в рыданиях. – Да, я счастлива с ним! Но при этом я несчастна без тебя! Раз ты все чувствуешь... раз ты читаешь меня... то должен понимать, что я не смогу! Не смогу без тебя, слышишь!

Ее пальцы впивались в мои плечи, а слезы капали мне на грудь, оставляя горячие следы.

– Ты не представляешь, как стал мне дорог, – прошептала она, обхватив ладонями мое лицо. – Ты – часть меня. Моя опора. Без тебя я...

В ее голосе звучала такая искренность, что все мои сомнения рассыпались в прах. Какая разница, сколько мужей у нее будет? Если в ее сердце есть место для меня, я буду бороться.

***

Реальность обрушилась на меня внезапно. Незнакомый голос, запахи лекарств, чей-то плач рядом. Я застонал, пытаясь поднять тяжелые веки.

– Мили... Это ты?

Когда глаза наконец привыкли к яркому свету, я увидел заплаканное лицо своей жены. Ее пальцы дрожали, скользя по моему запястью.

– Элрик, твоя метка... – прошептала она в ответ, и в ее голосе я расслышал настоящий ужас.

Я поднял руку. Кожа была гладкой и чистой – ни малейшего намека на магический символ. Что? Это невозможно!

– КАКОГО ТРОЛЛЯ?! – Мой голос сорвался на крик. Магия волной прошлась по комнате и зазвенела оконными стеклами от переполнявших меня эмоций. Целитель в зеленом костюме тут же засуетился и принялся сканировать меня какими-то заклинаниями. – Мы только что... там... я чувствовал...

– Элрик, дорогой! – прозвучал рядом знакомый голос, заставивший меня резко обернуться. – Тебе лучше успокоиться, все хорошо.

– Мама? – Я застыл, вглядываясь в лицо женщины, которую не видел со дня своего ухода из дома. – Отец, ты тоже? Что вы здесь делаете?

Они стояли прямо передо мной. Привычная безупречная прическа матери теперь была тронута сединой, а отцовский лоб прочертили глубокие морщины. Но в остальном абсолютно такие же, какими я их запомнил. Будто призраки из прошлого.

– Что мы здесь делаем?! – прогрохотал отец, сжимая кулаки. – Ты знаешь, сколько ночей твоя мать провела без сна? Сколько слез пролила? А ты... ты даже не потрудился...

Он шагнул вперед, и я невольно напрягся, ожидая привычного холодного взгляда. Но в его глазах читалось нечто новое – боль и сожаление.

– Четыре года. Четыре года мы искали тебя, сынок, а ты даже письма не написал. Если бы не новейшее заклинание поиска, мы бы до сих пор не знали, где ты и жив ли вообще.

– Отец, я...

Слова застряли в горле, когда до моего сознания дошли чувства, испытываемые родителями. Мили осторожно коснулась моей руки, посылая свою поддержку. В ее мыслях я прочел смятение и непонимание, но, даже несмотря на это, она была на моей стороне и дарила свое тепло. Какая же она замечательная! Я обязан сделать все, чтобы стать достойным такой женщины! И первое, что мне необходимо осуществить, – признать свои ошибки и постараться их исправить.

Я встал, отмахнувшись от протестов целителя, и опустился на колени перед родителями. За спиной раздался шорох: Мили подошла ближе, но замерла, не став мне мешать.

– Мама... отец... – Голос задрожал, но я заставил себя продолжить: – Сейчас я понимаю, что поступил как мальчишка, который просто сбежал от проблем. Глупый и гордый мальчишка, обиженный на весь мир. Но я вырос. Многое понял. И больше не собираюсь сбегать! Простите меня, если сможете, я не хотел, чтобы… Простите.

Я опустил голову и вновь поднял глаза, лишь когда теплые ладони прижались к моим щекам. Мама. Я почувствовал переполнявшую ее радость и почему-то гордость. Неужели она гордится мной? Разве это возможно после того, сколько страданий я принес своей семье?

– Что ты, мой мальчик… – Ее голос звучал мягко и нежно. Я и не помнил, чтобы она когда-то со мной разговаривала таким тоном. – Ты не должен просить прощения. Это мы... это я... Душила тебя своими нелепыми ожиданиями.

Она обернулась к отцу, ища поддержки. Тот тяжело вздохнул и положил руку мне на плечо. Его пальцы неловко сжали помятую рубашку.

– Мы хотели сделать из тебя идеального наследника, а в итоге потеряли сына. – Он говорил тихо, но каждое слово било прямо в сердце. – Это мы должны просить прощения, Элрик.

Мама опустилась рядом со мной на колени, не боясь испачкать дорогое платье. Ее руки обняли меня, как в детстве.