Хезард, скрестив руки на груди, смотрел на находку с явным скепсисом.

– И сколько лет это хозяйство простояло без дела?

– Всего десять! – радостно ответил Мелерай, сдувая паутину с колес. – Вполне свеженькое.

Все-таки у некромантов специфическое понимание времени и своеобразное представление о свежести.

В итоге мы запрягли в кибитку ту самую кобылу, на которой Хезард примчался в Карвин, а по бокам – двух поднятых с кладбища жеребцов. Мертвые кони оказались на удивление статными: высокие, с сохранившейся мускулатурой, лишь слегка подъеденные трупными червями у холки. Они бодро перебирали копытами, пустые глазницы с любопытством поворачивались к живой соседке, которая, кажется, уже жалела о своем существовании.

– Можно еще кучера, для солидности! – воодушевленно предложил Мелерай, но Хезард резко пресек эту идею.

– Мы не будем трогать упокоенные души и просто доедем как нормальные люди, – заявил он, после чего с сомнением покосился на коней-умертвий. – Или хотя бы как приближенные к нормальным.

Дорога вышла... своеобразной.

Наша кобыла неслась как одержимая, видимо надеясь убежать от жутковатых ухажеров. Те, напротив, скакали ровным галопом и временами наклонялись к ней, будто шепча что-то на ухо полуистлевшими губами. Кибитка подпрыгивала на ухабах, дребезжа старыми болтами, а я цеплялась за сиденье и старалась не думать, что наша упряжка наполовину состоит из бывших обитателей склепов.

– Прекрасные экземпляры, правда? – восхищался Мелерай, любуясь крупами воскрешенных жеребцов. – Видите, как держат спину? Явно породистые.

Хезард сидел напротив с чуть позеленевшим лицом и, судя по всему, мысленно составлял список причин, по которым никогда больше не согласится на подобное путешествие. К счастью, оно заняло всего пару часов – до Аргайла мы добрались удивительно быстро.

Город встретил нас привычным шумом и суетой. На въезде юноша, принимавший лошадей, выронил уздечку, увидев нашу упряжку. Его взгляд выцепил пустые глазницы боковых коней, губы задрожали – и конюх ушел за стойла, чтобы отдать дань уважения своему обеду. Я поспешно отвернулась.

– Тебе сразу в лечебницу, – сказал Хезард, когда мы остановились у досмотровой. Его пальцы сжали мои – необычная ласка от всегда хмурого мужчины. – На Фонарной улице. Они тебя ждут.

Я кивнула, глотая ком в горле.

– А вы?

– Нас сейчас не пропустят. – Он кивнул на стражников, которые уже косились на Мелерая, хоть тот и выглядел вполне обычно. Если не считать того, как увлеченно он изучал досмотровую башню и восхищался артефактами, выявляющими ложь и чары Сокрытия. – Нужно разобраться с Сионом.

Мелерай, казалось, вообще не волновался. Он с детским любопытством кружил возле стражников, забрасывая их вопросами:

– А если я положу руку на шар и скажу правду, но буду думать о лжи, он сработает?

– О-о, этот кристалл определяет силу чар? А если я начну постепенно усиливать ауру, от какой интенсивности он взорвется?

– Скажите, а когда вы обнаруживаете запрещенные артефакты, их сразу уничтожают или сначала... э-э... позволяют изучить?

– А трупы у вас тоже проверяют на детекторе? Просто интересно, насколько посмертная аура отличается от прижизненной...

Стражники невольно отстранялись от странного мага, хотя Софи надежно скрывала его некротическую ауру. Но, видимо, дело было не только в ауре.

– Встретимся в гостинице, – добавил Хезард тише. В его глазах мелькнуло легкое беспокойство. – Ты справишься одна?

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя улыбнуться.

– Конечно. Идите.

Они остались договариваться со стражей, а я направилась в глубь города. Мне всего лишь надо дойти до Фонарной улицы, не так уж она и далеко.

Дойти и сделать все возможное, чтобы спасти Элрика.

***

Я замерла на пороге лечебницы, не зная куда податься. За стойкой регистратуры сидела дежурная – рыжеволосая девушка с острым подбородком. Она лениво перебирала какие-то бумаги, прежде чем обратить на меня внимание.

– К кому пожаловали? – бросила она, облизывая палец, чтобы перевернуть очередной лист.

Мое сердце учащенно забилось. Так, надо в этот раз сделать все правильно! Хорошо, что на память я никогда не жаловалась.

– К Элрику Максимилиану Сиону дор Равенсторму, прямому наследнику...

Девушка резко подняла голову, перебивая:

– Ох, боги, только не это! – Она закатила глаза. – У нас тут полгорода с переломами, а каждая вторая считает нужным декламировать родословную.

Открыв толстую регистрационную книгу, дежурная провела пальцем по последним записям и быстро нашла нужную строчку.

– Элрик Равенсторм, палата пятнадцать, в конце коридора. Там уже вся семья собралась. – Она показательно закатила глаза. – Господа сейчас в поисках новой жертвы, которую можно третировать. Советую переждать бурю в холле.