Клинок противника скользнул по его плечу, разрезая рубашку и оставляя кровавый след, но Энзо даже не заметил. Он продолжал наседать, тесня врага, заставляя его отступать всё дальше по коридору.

В этот момент в коридор вбежали ещё трое стражников, те немногие, что остались верны и не бежали при первом натиске. Увидев Энзо, сражающегося в одиночку, залитого кровью (своей или чужой, было непонятно), они на мгновение замерли, потрясённые зрелищем. А потом, обменявшись взглядами, с боевыми криками врубились в бой.

Я бросилась к Сильвии. Она лежала на полу, неестественно вывернув руку, бледная до синевы, но живая, глаза открыты, пытается подняться и не может. Из рассечённой брови текла кровь, заливая лицо, платье, пол.

— Тише, тише, — я прижала её голову к себе, пытаясь остановить кровь подолом своей юбки, чувствуя, как дрожат мои руки.

— Ты как? Голова кружится? В глазах не двоится?

— Дурацкий Энзо, — прошептала она, и в её голосе удивление и что-то похожее на гордость. — Куда полез… он же не умеет…

— Он тебя защищает, — ответила я, глядя, как наш бывший враг, а теперь почти друг, рубится с нападавшими.

Энзо сражался плечом к плечу со стражниками. Он не был искусен, его удары были грубы, он пропускал атаки, но каждый раз, когда меч противника приближался к нему, он уходил, уклонялся, вспоминая уроки Рихарда.

«Держи спину прямо». «Не подставляйся». «Смотри в глаза, а не на меч». Он делал всё, как учили, хотя, казалось бы, откуда в этом избалованном аристократе взялась такая память на движения?

И вдруг я увидела, он улыбается. Сквозь пот, кровь и грязь, сквозь страх и боль, сквозь крики и звон оружия, он улыбался. Потому что впервые в жизни он был не бесполезным аристократом, не тенью своего титула, а мужчиной. Мужчиной, защищающим свой дом. Свою жену, и свою честь.

— Получай, тварь! — заорал он, вгоняя меч в плечо очередного противника, и в его голосе звучало торжество.

Стражники, воодушевлённые примером своего господина, сражались с удвоенной яростью. Я видела, как один из них принял удар, предназначенный Энзо, и как Энзо, вместо того чтобы отступить, шагнул вперёд и прикрыл его, отбивая следующий выпад.

Бой длился вечность, или всего несколько минут, я потеряла счёт времени. Сильвия сидела, прислонившись к стене, и смотрела на мужа такими глазами, какими никогда не смотрела.

Последний нападавший рухнул под ноги Энзо с глухим стуком. Тот стоял, тяжело дыша, сжимая окровавленный меч обеими руками, и оглядывал поле боя. Стражники, израненные, но живые, собирались вокруг него, хлопали по плечам, что-то говорили, я не слышала слов, только гул голосов.

— Всё, — выдохнул он. — Кажется, всё.

А потом его ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо в лужу чужой крови.

— Сильвия! — крикнул он, пытаясь подняться, но сил уже не было. — Сильвия, ты где⁈

— Здесь, дурак, — она слабо улыбнулась, приподнимая руку.

Он подполз к ней на четвереньках, сил встать уже не было. Обхватил её лицо руками, заглянул в глаза, и я увидела, как по его щекам, смешиваясь с потом и кровью, потекли слёзы.

— Жива, — повторил он, и голос его срывался. — Жива, слава всем богам. Если бы с тобой что-то случилось… если бы ты…

— Но не случилось, — перебила она, касаясь его щеки окровавленной ладонью. — Благодаря тебе.

— Я… я не умею сражаться, я чуть не умер, я…

— Ты был великолепен, — тихо сказала она, и это были не просто слова — Ты защитил нас. Ты был… мужчиной. Моим мужчиной. Наконец-то.

Он замер, не веря своим ушам. В его глазах мелькнуло что-то детское, беззащитное.

— Ты… ты серьёзно?

— Впервые в жизни, — она улыбнулась — Я горжусь тобой, Энзо. Ты даже не представляешь, как я горжусь.

Я отвернулась, давая им минуту. Стражники уже поднимались, перевязывали раны, обыскивали тела, переговаривались вполголоса. Кто-то побежал за лекарем. В доме постепенно восстанавливался порядок, но воздух пах железом, меня опять начало мутить.

А я смотрела на этих двоих, на своего бывшего мужа и женщину, которая стала мне подругой, и думала о том, как удивительно устроена жизнь. Ещё недавно они были для меня врагами, символами всего плохого, что со мной случилось. А теперь…

— Элиза, — позвала Сильвия. — Помоги подняться.