А может, он уже давно прыгает во времени, ища возможность поскорее захватить трон? Глупо было верить его словам о том, что сфера времени ему не нужна. И как я только повелась на такой явный обман?! Теперь сиди здесь, служи императору и думать забудь о возвращении домой!

Эх!..

В который раз я ругала себя за глупую доверчивость, которая обычно мне несвойственна. Я даже родителям так слепо не доверяю, однако стоит объявиться мужчине в моем вкусе, как я сразу же превращаюсь в доверчивую дурочку. Да что же это за проклятие такое?!

Со злостью я стукнула кулаком по полу и тут же взвыла от боли.

– Индюк высокомерный! – зашипела я, с ненавистью думая о принце. – Чтоб тебя в твоем Пекине сто раз перекорежило!

За тонкими станами послышался быстрый топот. Я навострила уши.

Спустя мгновение дверь в комнату открылась и на пороге возникла запыхавшаяся Чун.

– Принц, – прохрипела она, опустившись передо мной на пол. – Принц вернулся!

Я громко ахнула.

– Правда? Он, правда, приехал?

– Да, – часто закивала Чун. – Он в Нанкине. Инкогнито. Хочет видеть вас.

– Ох, блин, – выдохнула я. В комнате ни с того ни с сего стало жарко. – Прямо сейчас?

– Сегодня вечером. В час Кабана.

Это где-то девять часов. За час до комендантского часа. Если я опоздаю хоть на минуту, меня поймают и будут допрашивать. В лучшем случае выгонят из дворца, а о худшем я даже думать не хочу. Тут такая чертовщина порой творится…

– Я надеюсь, это не займет много времени, – пробубнила я, нервно заламывая пальцы.

Чун накрыла мои руки своими и, заглянув в глаза, с улыбкой сказала:

– Даже если встреча затянется, Его Высочество не будет вами рисковать. Вы даже представить себе не можете, насколько вы для него ценны.

Я скептически посмотрела на девушку.

Я ли для него ценна? Или мои знания и навыки?

Улыбнувшись Чун, которая за это короткое время стала мне еще ближе, я подвинула к себе чайные принадлежности и начала практиковаться в приготовлении чая. Это монотонное занятие успокаивало и приводило в порядок мысли и чувства. Вкус моего чая становился все лучше и лучше, и мне хотелось довести этот навык до совершенства. Все равно мне тут практически нечего делать. Особенно в дни, когда император не выходил из своих покоев, занимаясь политическими делами.

Час Кабана наступил слишком быстро. Чун заставила меня сменить одежду придворных дам на скромный крестьянский наряд. По ее словам, так я буду меньше выделяться, проходя мимо постов с охраной. Собственно, так и вышло. Одетые крестьянками, мы показали на выходе свои деревянные значки, которые свидетельствовали о том, что мы служим при дворе императора, и спокойно покинули Запретный город.

Вечерний Нанкин поразил меня обилием горящих фонарей, шумом толпы и работающим рынком.

– Я не знала, что в этот час тут так оживленно, – заметила я, с интересом разглядывая все вокруг.

Мимо нас, чуть не сбив спешащего по своим делам буддийского монаха, пронеслась процессия, несущая паланкин. Рядом две знатные девушки в нежно-голубых нарядах хвастались друг перед другом только что купленными зонтиками. В двухэтажном помпезном доме напротив стояли на балконах местные куртизанки. Сверкая улыбками и обнаженными плечами, они кокетливо хихикали и махали проходящим мимо мужчинам.

– Как много фонариков, – восхищенно прошептала я, постоянно оглядываясь на светящиеся бумажные плафоны различных форм и цветов.

– Не так много, как в Праздник фонарей, – улыбнулась Чун, уводя меня в сторону от шума.

Мы прошли по мрачному переулку, свернули налево, потом направо и, наконец, вышли на освещенную, но безлюдную улицу. Чун подошла к невзрачным облезлым воротам и постучала. Несколько минут ничего не происходило, а потом с той стороны послышались тихие шаркающие шаги. Ворота открылись, и перед нами возник принц Чжу Ди собственной персоной.

***

Я сидела на полу в небольшой комнатке и прихлебывала терпкий горячий чай. Принц и Чун что-то тихо обсуждали между собой, уставившись в карту. Сначала я внимательно вслушивалась в их разговор, но потом чай расслабил меня, и звуки голосов стали еле слышимыми. Впервые за все время пребывания во дворце я позволила себе расслабиться и не думать, что в любой момент за мной может кто-то прийти и куда-то отвести.

Когда третья по счету кружка в моих руках опустела, Чун покинула комнату, оставив нас с принцем наедине.

– Куда она? – удивилась я столь быстрому уходу подруги.

– Хочет встретиться с братом, – ответил мне Чжу Ди.

– Она не рассказывала мне о нем…

На душе вдруг стало паршиво. Я столько рассказывала Чун о себе и своей семье, но она еще ни разу не говорила со мной о своих родных. Наверно, с моей стороны было глупо полагать, что мы стали подругами…

– А ты мне ничего рассказать не хочешь? – промурлыкал принц.