— В тебе течет моя кровь, — сухо отрезал ведьмак, почти подтверждая мои догадки.

— Юлианна сама захотела в мой мир, — выдохнула я. — Мы встретились в том странном месте, когда Моника проводила ритуал. Ей нужен был мой муж, а мне – второй шанс. Если вы рассчитываете…

— Это невозможно, — перебил он. — Обратного пути нет. И я бы не стал рисковать, даже если бы она захотела вернуться. Эта магия не подчиняется даже нам. Монике повезло, что девочка не попала в пустоту. Иначе её бы казнили, а не сослали.

Я сглотнула, чувствуя, как пальцы дрожат на коленях.

Теперь я знала, что случилось с бывшей подругой.

Фердинанд упрямо молчал, а Таргос, судя по взгляду мужа, проболтался случайно.

Но почему они всё скрывают от меня? И почему у меня снова нет времени разобраться?

— Ребенка не отдам, — выпалила я ведьмаку, вспомнив второй вероятный мотив.

Других причин возиться со мной у него попросту не было.

И снова Таргос отрицательно покачал головой.

— Я не собираюсь требовать твоего ребёнка, Юля. Если он родится ведьмаком – это счастье: у нашего рода появится наследник. Но защитить его лучше, чем принц Фердинанд, я вряд ли смогу. Потом, когда мальчику понадобится обучение, вы сами приведете его ко мне. Этого достаточно.

— То есть вы собираетесь возиться с захватчицей тела своей единственной дочери ради призрачного шанса, что когда-нибудь мы сами попросим вас о помощи в обучении кровного внука? — перевела я его слова и вопросительно посмотрела на Фердинанда.

Ему что, настолько нужна эта книга, что он поверил в подобный бред?

Принц сидел, изображая статую, и упрямо игнорировал мой взгляд. Судя по его реакции, он и впрямь верил Таргосу.

— Фердинанд, ты что, серьёзно? — попыталась я дать понять, что ни на миг не доверяю главе.

— Он принесёт кровную клятву, которую не сможет нарушить, — холодно ответил муж, избегая смотреть мне в глаза.

Зато Таргос тем временем подбрасывал новые аргументы.

— Монику лишили силы. К тому же она не могла иметь детей – ее лишили этой возможности в обмен на магию. Ты – последняя, с кем у меня есть хоть какая-то кровная связь. Я не знал Юлианну и, вероятно, никогда бы не узнал, если бы не ты. Зачем мне вредить тебе, девочка? Благодаря тебе у моей дочери есть жизнь. Я понимаю, что в том мире у тебя была семья. Я могу стать другом, наставником, союзником. Одним из тех, с кем тебе не нужно играть роль Юлианны, принцессы или благородной леди, — снова заговорил он.

Союзник мне и правда пригодился бы. Но могу ли я верить главе?

И Фердинанд…

Он договорился с ведьмаком за моей спиной и за спиной собственного брата?

Судя по лицу принца, всё именно так.

Меня поставили в известность ради приличия. Чтобы создать видимость, будто мой голос имеет вес.

Осталось сыграть выделенную роль и удалиться.

— Хорошо, но только занятия в Академии. Никакого клана, пока я сама не решу, — холодно сказала я и поднялась. — Простите, но условия обсуждайте без меня. Голова разболелась, пойду подышу, — тихо добавила и, не дожидаясь позволения, покинула особняк.

Сегодня погода была точь-в-точь как моё настроение. Тучи затянули небо, океан бушевал.

Место, которое ещё вечером дышало смехом и страстью, теперь было наполнено моей тоской.

Я поверила Фердинанду, а он решил, что мышка в клетке.

Зря я расслабилась. Очень зря.

Горе-муж объявился на берегу только через час.

Я успела протоптать тропинку в песке и почти по колено намочить платье, остужая в холодной воде кипящие внутри эмоции.

Даже волны стихли, словно не хотели мешать моим мыслям, а сквозь тучи робко пробивалось солнце.

Но ураган внутри лишь крепчал. И прорвался в тот миг, когда на талию легли тяжёлые ладони мужа.

— Ты соврал мне! — взвыла я раненым зверьком и тут же оказалась в слишком крепких объятиях.

— Тише, малыш. Прежде чем ты меня покусаешь, дай объяснить, — прошептал Фердинанд, прижимая к груди.

Вместо привычных мурашек возбуждения, объятия предателя вызвали вспышку гнева.

— Я верила тебе! А ты меня продал! За книгу? Серьезно? — вскрикнула еще громче, отчаянно вырываясь.

Вместо ответа по шее скользнули его губы. Поцелуи обжигали кожу, запах океана смешивался с запахом грозы, и я вдруг осознала: наглое чудище пытается одурманить меня своей магией.

— Даже не пытайся, иначе прокляну, — слабо прошипела я, ощущая, как из тела уходит напряжение.

Магия была похожа на океан — обволакивала, убаюкивала, дарила чувство безопасности. Мысли становились вязкими. А руки принца, еще недавно казавшиеся предательскими, вдруг ощущались слишком приятными.

Сама не заметила, как прижалась к его груди, наклонила голову, подставив шею под поцелуи… а через мгновение уже лежала на песке.