Монстр принял приглашение на пир.

Первое утро в этом мире, когда я собиралась намеренно медленно.

Идти никуда не хотелось настолько, что я едва встала с кровати и то только потому, что в дверь лихорадочно стучали.

— Леди Юлианна, меня приставили к вам личной служанкой, — произнесла девушка в странном чепчике и с тонкой косичкой.

Совсем молоденькая, худая и бледная. Ей бы самой тут учиться, а не прислуживать.

Но прогонять не стала.

— Ясно, не сама – так под конвоем, — обреченно вздохнула, понимая, что после вчерашнего чудище подсуетился.

Видимо, поцелуй подсказал, что настроена я более чем серьёзно. А оставаться с Рамоном вдвоём нашему женишку — ух как не хотелось.

Да, все рычаги влияния на Юлианну закончились.

Жених бросил, с работы так и так выгонят, в голову залезть не могут.

Даже поцелуй, который должен был напугать, оставил не страх, а странное послевкусие, с отголосками забытого желания.

Меня так ещё никогда не целовали — жадно, почти по-звериному, дико. Будто он хотел не поцеловать, а съесть меня целиком, высосать душу, присвоить.

Кажется, Фердинанд и сам не ждал, что напор, с которым он накинулся на мои губы, не напугает, а заставит тело вспомнить, что такое возбуждение. Хотя нет, не тело.

Это тело, вероятно, и не знает, что оно такое. А вот моя голова уже забыла, когда внизу что-то так кружило.

Собственно, мой тихий стон и спугнул нашего грозного ректора.

Меня доставили в комнату как посылку.

Быстрым рывком, укутав с головой в одеяло и на плече. Я даже не поняла — ни когда мы перенеслись, ни откуда.

Опомнилась на своей кровати от злого, хриплого голоса.

— Завтра утром проверка невест. Опоздаешь – сам приду. Голой занесу, если понадобится. До конца Отбора Я ТЕБЯ никуда не отпускал! — прохрипел взбудораженный принц-ректор, громко хлопнул дверью моей каморки и исчез.

Спорить я не собиралась. Подчиняться — тоже.

Но, кажется, за эти несколько недель не глупый начальник понял, что покорной овечки больше нет. А новая Юлианна не обделена зубами и характером.

Пусть списывает на травку-отравку и надеется, что всё пройдёт.

Я-то точно знаю — нет.

Пока из меня мастерили ПРЫНЦЕССУ, я составляла коварный план.

Фердинанд не желает меня отпускать по-хорошему, значит, будет по-моему. И лучший союзник тот, кто очень сильно хочет того, чего не хочет принц.

Принц не желает ЗАМУЖ, а значит, избавиться от него и быстрее всё провернуть поможет Рамон.

Миссия невыполнима — женить чудище.

Но я ведь упертая. А значит, у начальника нет шансов избежать счастливой свадьбы в ближайшие несколько месяцев.

Нужно будет жалованье побольше попросить.

Устроить чужое несчастье — дело неблагодарное и должно хорошо оплачиваться.

Оценив вид милой, юной Юлианны, я попросила служанку распустить волосы.

Вычурная причёска нам ни к чему. Чем незаметнее я, тем быстрее всё закончится.

***

Местом для проведения торжественного события выбрали третий этаж учебного корпуса. На том самом факультете Красоты.

Точнее, технически это был факультет Бытовой магии, просто его разбили по направлениям.

Служебное отделение, где обучали слуг и рабочий персонал.

Управленческое, где обучали этим персоналом управлять.

И Факультет Красоты или факультет правильных жён. Где, собственно, и учили, как соблазнить богатого муженька.

Юлианна тоже его закончила, вот только от всех этих знаний мне достался пшик и размещение аудиторий.

Отпустив свою служанку, я уверенно шагала к залу, где будут собирать невест.

Проверка на невинность, что-то там ещё и расселение.

Ещё вчера в аудиторию занесли круглый шар, проверяющий невинность и это было облегчением.

Хоть что-то у них оптимизировано: не хотелось проверять девственность по старинке, расставляя ноги.

К счастью, шар, как у ведьмы на ярмарке, справится с этим заданием за целителя.

А присутствие старика Феро было чисто формальным.

Тем не менее, секретарь Императора даже к формальностям относился со всей скрупулезностью и придирчивостью.

Медленно проплывая мимо аудиторий, ещё вчера кишащих адептами, я ожидала, что вот-вот наткнусь на очередь невест.

Фердинанд, как галантный кавалер, должен был встретить каждую у аудитории, поцеловать ручку и даже выдавить улыбку.

До сих пор вспоминаю, как его бедного перекосило от одной мысли, что нужно говорить ртом, да ещё и ручку двадцати дамам целовать.

Чтобы увидеть это вживую, я даже пошла быстрее.

Но ни шума женских голосов, ни очереди так и не встретила.

Неужели я так долго собиралась?

Судя по эху пустого коридора — долго.