Прямо как на последний свободный стул на свадьбе. В тот момент всё зудело от желания вмешаться в перепалку и заявить, что, вообще-то, “девочка” не стул и вполне может иметь своё мнение. Но я сдержалась — молча стояла и старалась не лезть под руку мужу.

Зато Фердинанд молчать не стал.

— Она не твоё будущее, Таргос! Юли – моё всё, и ты её не получишь. Я за неё тебе глотку перегрызу, сам выжгу твой клан до последнего дома. Тронь мою жену хоть пальцем и узнаешь, почему меня прозвали бессердечным монстром, — прогремел его голос, а на руках заплясала магия.

Меня задвинули за спину.

Даже мимолетное признание в чувствах вовсе не радовало. Судя по настрою, принц давно искал повод для драки с главой столичного клана и на этот раз счел его достаточно весомым.

Таргос прищурился; на его руках вспыхнула магия, глаза загорелись ярче.

В этот раз дело было не во мне.

Месть ведьмака за Констанцию и желание принца поквитаться за нападение на племянниц и брата.

Я слышала, как трещит магия на руках Фердинанда, и где-то за спиной раздаётся шелест, будто корни паутиной оплели обитель.

Однако наблюдать за схваткой двух злых мужчин не желала. Впечатлений с меня хватило — ещё от вчерашних не отошла.

План в голове созрел мгновенно.

Наблюдая, как Фердинанд медленно наступает на ведьмака, я понимала: ему это не понравится. Мы договорились, что никто не узнает о моём участии в расправе над Констанцией.

Но если Таргос и правда отец Юлианны, он не станет мстить за то, что я сделала. Надежда была… но слабая.

Игнорируя приказ хранить молчание, громко выпалила:

— Мне жаль, что вы потеряли дочь, Таргос. Но то, как она поступала, не могло закончиться иначе. Она пыталась убить ребёнка, беззащитного ребёнка. Она просто не оставила императору…

Закончить мне не позволили.

Принц тихо зарычал, метнув в меня молнии взглядом, а Таргос злобно засмеялся.

— Они так это объяснили? Что она напала? Во дворце, куда не может проникнуть даже мышь без ведома стражей и инквизиторов? Они и тебя убьют, но сперва используют в своих целях! — рычал ведьмак и начал наступать.

Камни вокруг нас с Фердинандом затрещали, словно готовы были обрушить свод обители. Пыль закружилась прозрачными облаками, артефакты один за другим начали тухнуть.

Понимая, что недооценил силу ведьмака, Фердинанд быстро отступил ко мне, подталкивая к алтарю.

— Уходи, я сам с ним разберусь, — рявкнул он, толкнув к боковому выходу.

Да уж… судя по искаженному яростью лицу Таргоса, сегодня я рискую стать и женой, и вдовой одновременно.

К такой стремительной смене статусов, я точно не готова. И в то же время спорить с Фердинандом было невозможно.

Пришлось сделать вид, что подчиняюсь, и отступить. А когда в руках Таргоса засиял шар едва заметной голубой силы, я совершила очередную глупость.

Вдох. Другой.

Вместо того чтобы бежать к выходу, в два шага оказалась между мужчинами.

— ЭТО Я ЕЁ УБИЛА! — выкрикнула, заслоняя собой Фердинанда и зажмурив глаза.

— ЭТО Я ЕЁ УБИЛА! — выкрикнула я, заслоняя собой Фердинанда и зажмурив глаза.

Голос отразился эхом от стен, а из глаз хлынули слёзы.

Будто цунами воспоминаний — вчерашний день сплелся с признанием ведьмака, и то мерзкое чувство вернулось, заставляя слёзы катиться по щекам.

Констанция была сестрой Юлианны. И пусть не моей — всё равно стало гадко. Странное ощущение того, что мы с ней связаны, не покидало с того самого момента, как я ощутила её силу на поляне. Настоящее, пусть и не кровное, родство.

Когда эхо страшного признания растворилось под высокими сводами, вокруг стало слишком тихо. Или это только казалось — сердце слишком громко стучало в висках.

Разумом я понимала: поступила правильно, спасая дочерей Фредерика, но чувство вины было слишком острым — будто я предала кого-то родного.

Когда на талию легли горячие ладони, я вынырнула из круговорота гнетущих ощущений и поняла, что тихо рыдаю.

— Это я виновата… Нужно было попросить караган связать её или выбросить за стену, — снова всхлипнула я, а огромная ладонь ректора ласково провела по волосам, руша наспех собранную причёску.

Прижав меня к себе, Фердинанд уткнулся носом в мои волосы, пока его горячая рука продолжала блуждать по спине.

— Глупости, моя девочка. Ты ни в чём не виновата. Это всё глупости. Нож был в руках Фредерика. Ты не отвечаешь за гибель безумной ведьмы, — пытался он меня успокоить.

Помогало плохо.

Вчерашний ужас, сегодняшнее потрясение — и вся бравада храброй, хамоватой барышни рассыпалась, оголив ту самую напуганную Юлю.

— Это я попросила караган выбить у неё нож. Я практически собственноручно вручила его Фредерику. Если бы не я… — всхлипывала я, прижимаясь к принцу.

Горячая ладонь всё так же скользила по спине, пока я захлебывалась слезами. Откровения ведьмака словно сорвали клапан с моего терпения.