Когда ректор вернулся к столу и опустился в кресло, я, не дыша, спустилась со своего импровизированного пьедестала.

— Вы же осознаете, что я не только ваш начальник, но и второй претендент на престол Империи, — наконец заговорило чудище.

Нет, я не осознавала.

Слишком привыкла к иллюзии равенства, свободе слова и всему тому, чему нас учат с детства.

Всему, чего тут отродясь не было.

— Да, — уверенно соврала принцу.

На губах дрогнула улыбка, а потом он потянулся к ящику, достал какой-то лист, потом ещё что-то — и начал писать.

— Смертный приговор выводите? — прошептала я, и улыбка Фердинанда стала коварной.

— Ваш новый список обязанностей, Юлианна, — спокойно ответил он. — В одном вы правы: сейчас вы мне слишком нужны. А вот после…

— Будете мстить, — без слов поняла его намек.

— Позабочусь о том, чтобы в Леворне вы не нашли ни одного приличного места работы, — он даже не пытался скрыть свои гадкие намерения. — И это я ещё проявил доброту. За вашу дерзость другая осталась бы без головы, — высокомерно добавил.

Что ж, самоуверенного принца ждёт очередное разочарование.

Я не боюсь ни его, ни его пакостей, ни мести.

Того, кому нечего терять, сложно напугать. А мне терять, как известно, особо нечего — кроме остатков чувства собственного достоинства и редких вспышек гордости.

— Вы правда считаете, что терпеть постоянные унижения, насмешки и издевки – для меня лучше быстрой кончины? — почти с насмешкой спросила я.

Мужская рука, выводящая приговор на бумаге, дрогнула, а потом он поднял взгляд.

Странный взгляд. Такого я прежде не видела.

Это что — страх?

Прежде чем Фердинанд нашёл, что ответить, в кабинете раздался жуткий, жалкий писк.

Щёки стали пунцовыми, а я отступила и прикрыла рукой голодный живот. Я была так занята рыданиями, что совсем забыла попросить у Моники еду.

— Вы так и не позавтракали… и обед, судя по всему, тоже пропустили, — выдохнул принц, поднялся с кресла и сгреб несколько чистых листов.

Не спрашивая, он схватил мою руку — и повёл в сторону выхода.

Покинув кабинет, Фердинанд завёл меня за угол, распахнул дверцу и направил на винтовую лестницу.

Спустя мгновение я уже стояла у знакомой двери.

Меня привели в личные комнаты ректора. И ничем хорошим это не закончится.

— В следующий раз, вместо истерик, потрудитесь вовремя явиться на своё рабочее место, — тихо бросил ректор, и меня втолкнули в гостиную.

Прошлый раз эта комната показалась мне огромной. Сегодня она превратилась в банкетный зал. Несколько столиков, заставленных приборами, бокалами, бутылками и накрытыми крышками подносами.

Осматривая это странное убранство, я даже забыла, что за спиной — чудище, еще не закончившее с моим приговором.

— Вы решили провести тут ужин с фаворитками? — тихо спросила у молчаливого монстра.

Его спокойствие раздражало. Таким Фердинанд был непредсказуем — как хищник, загнавший добычу в угол и выбирающий момент, чтобы напасть.

Опять ответ прозвучал за моей спиной:

— Не угадали, Юлианна. Я сделал это ради одной наглой девицы, которая постоянно мне хамит, — прошептали прямо в мои волосы.

Горячее дыхание обожгло макушку, и по рукам побежали мурашки.

Инстинкты буквально вопили, что я попала в логово зверя. Но бежать было некуда. Чудище будто намеренно оставался за спиной, отрезая любые попытки к отступлению.

Пришлось отгонять страх и сосредоточиться на словах. Он явно намекал, что всё это — для меня.

— Но зачем? — сказала и постаралась развернуться, но на плечи легли две тяжёлые ладони.

— Ваш отец не захотел платить за вас приданое Николасу. Тем более, он не стал бы платить за ваше образование и учить придворному этикету, — произнёс он, плохо скрывая ехидство.

Да уж, папочка Юлианны — тот ещё скряга. Он и на наряды денег не давал, не говоря уже о манерах.

Но слова принца вызвали совсем другой вопрос:

— Если вы это знали, почему не помогли мне утром?

Большой палец погладил плечо, разгоняя толпу мурашек, а чудище наклонился прямо к уху.

— Если бы вы не дерзили Арсо – опозорился бы он. А так вы очень удачно попали ему под руку. Никто из присутствующих, кроме меня и Рамона, не знал, как правильно дегустировать это блюдо. Если бы я вам подсказал – возникли бы вопросы. Вы сами загнали себя в ловушку, — вкрадчиво прошептал он, почти касаясь кожи губами.

Фердинанд вёл себя вызывающе, и я бы подумала, что соблазняет. Но нет. После угроз в кабинете — явно провоцирует.

— А унижать меня в конце было обязательно? — огрызнулась и попыталась вырваться, но чудище не отпустило.

— Нет. Точно так же, как вам – хамить, оскорблять мой вкус и моё любимое блюдо, — спокойно ответил Фердинанд.