— Ничего нового. Вы уже Монику пытались казнить. Адептку, что случайно упустила заклинание. И меня — не один раз. Если бы не декан Слоу, во мне уже было бы три дыры от магического шара, — сказала я, задыхаясь от смеха.

— Враньё! Я защищалась! Вы просто завидуете, что я стану принцессой, а вас отправят на виселицу! Когда вас проверят артефактом невинности, я докажу, что вы закончили Академию только потому, что грели постель Николаса Прута! — завизжала фиалка, окончательно выпав из образа.

Ох, зря она тронула тему моей невинности. Строгий ректор прекрасно знал, когда и с кем я её потеряла.

— Хватит! — рявкнул на неё чудище.

Испугался, что после проверки я расскажу, чью именно постель согревала?

А если узнают, что я полукровка…

Ситуация становилась почти забавной.

Мишель замолчала, села и сложила руки на груди. С розовыми волосами, красными от ярости глазами и раздувающимися от гнева щеками она выглядела странно.

Это был вид не обиженной девушки, а безумной. Она даже покачиваться начала и бормотала что-то себе под нос.

Переводя взгляд с Мишель на Фердинанда, а потом на Илариона, я ловила их взгляды на себе.

Странное поведение принцессы мужчин ничуть не смутило. Они что, правда ничего не замечают?

— Кажется, с рассудком вашей невесты что-то не так, Ваше Высочество, — практически ткнула пальцем в качающуюся на траве девушку.

Но чудище даже не повернул головы.

— Достаточно, Юлианна, — рявкнул уже на меня. — Иларион, отнеси леди Сантэй к целителю, пусть дадут успокоительное. Я потом с ней поговорю, — отдал приказ Инквизитору, и мерно покачивающуюся принцессу тут же подхватили на руки.

Как ни странно, она не сопротивлялась, обхватила руками шею Илариона и продолжала что-то бормотать себе под нос.

Но это была не главная моя проблема.

Ректор остался прожигать меня взглядом, а я сложила руки на груди.

— Я знаю, что ты привязана к ведьме. Но в этот раз она зашла слишком далеко, — рыкнул он недовольно.

Так и хотелось выпалить, что вообще-то это была я. Но вначале нужно попытаться спасти подругу.

— В чём именно? В том, что не позволила убить свою адептку? Или в том, что два раза спасла меня от твоей психованной невесты? Или что, ей и в убийствах можно тренироваться? Такая тебе нужна принцесса? Тогда да – она идеальна: кровожадная, психованная садистка! — зашипела я и попыталась подняться.

Фердинанд уже порывался помочь, но я отбила его руку и отошла.

— Юлианна, не лезь в то, о чём ничего не понимаешь. Ведьмы не такие, какими кажутся! — рявкнул он, подходя ко мне вплотную и нависая. — Это подлые, бездушные создания. Они только выглядят как мы, а на самом деле всё, что им нужно, — власть и золото. Всегда больше власти и золота, — зашипел на меня мужчина.

Ох, зря он это сказал. Улыбнувшись, я покачала головой.

— Хм… Я покажу тебе кое-что, а потом мы поговорим. Но не тут, — строго сказала, выставляя руку, как невидимый барьер.

Ректор вздохнул, глотая следующую порцию нравоучений.

— В кабинет, — рыкнул, протягивая руку.

— В лабиринт, — не согласилась я.

Оказавшись в лабиринте, даже дышать стало легче.

Только теперь я осознала, что чувствую странную связь с Караганом. И именно здесь накатило необычное чувство безопасности. Будто я снова дома и всё плохое закончилось.

Пусть это всего лишь иллюзия, но я наслаждалась минутой спокойствия, пока чудище нервно шагал по лабиринту.

— Если Моника и правда защищала тебя, я попробую заменить казнь на ссылку на север, — наконец смилостивился принц.

Я даже не знала, смеяться мне или плакать от такой “щедрости”. Ты спасаешь мага от мага — и за это тебя может быть не казнят.

Но Фердинанд всерьёз не понимал абсурдность ситуации и продолжал рассуждать:

— Её лишат силы, тут даже я ничем не могу помочь. Всплеск такой мощности – это опасно. Отголоски долетели даже до дворца.

Вот тут я застыла.

Монику хотят казнить за то, что сделала я?

Фердинанд описывал дальнейшую судьбу подруги, пытаясь меня успокоить, и в какой-то момент я не выдержала.

Я не позволю Монике отвечать за мои ошибки.

— Это была не она! — перебила я принца, перегородив дорогу, и он замер.

Вопросительно вздернув бровь, Фердинанд смотрел на меня, будто прикидывал варианты.

— Ни одна из адепток не владеет такой силой. Их всех проверяют при поступлении. Девочек с особо сильным потенциалом магии лишают сами главы ковенов ещё в детстве. Моника и Констанция были исключением, — продолжал он убеждать меня, что никто, кроме декана, совершить такой выброс просто не мог.

Что ж, это было логичное объяснение. Но мне оно не поможет.