— Несколько костей в грудине сломано, предположительно от удара о дерево. Голова пострадала, но не серьёзно. Остальное – царапины, ссадины и ушибы. Всё это может исправить эликсир. Я приготовлю нужную концентрацию и распишу прислужнице, как поить девушку.

— Она останется тут, — мгновенно перебил я, и целитель запнулся. — Вы сами будете лечить её, Хромус, — строго добавил.

Глаза старого мага округлились, а потом он ещё раз осмотрел Юлианну.

— Леди Свон останется в ваших покоях? — поспешил уточнить он.

Да, это нарушает все договоренности с Фредериком.

Да, это противоречит приличиям и правилам дворца.

Даже помолвленная пара не ночует в покоях друг друга до обряда, пока им не выделят смежные спальни.

Но все эти нормы были всего лишь правилами — и не имели значения. По крайней мере, они казались ничтожными, когда до меня дошло, что именно могло произойти.

Сегодня я мог потерять Юли навсегда. Её замужество из-за моей халатности я еще смог бы вынести, просто убив ее мужа, то с рекой бороться был не в силах.

Девушки в Леворне не умели плавать, и Юли — не исключение. Если бы она действительно прыгнула в реку, я бы больше никогда её не увидел. Если бы не странные ветки, она бы уже не открыла глаза.

Маг ждал ответа, а я смотрел на Юлианну, пытаясь подобрать слова с хотя бы намёком на приличие.

— Да, леди Свон останется здесь. Сегодня я присмотрю за ней, а завтра утром вернусь в Академию. Начинается период свиданий с финалистками, и мне нужна моя пятая участница. Поэтому ваша задача – в моё отсутствие находиться рядом. Максимум за три недели вы должны поставить леди Свон на ноги, — выдал я нужную ему версию.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — поклонился маг, пятясь к выходу.

Конечно, он не поверил — слишком давно живет при дворе.

При этом, я дал ему правдоподобное объяснение, и этого было достаточно, чтобы сохранить репутацию Юлианны и избежать лишних слухов.

Разобравшись с целителем, я погладил свою бедовую девочку по голове и вернулся к топчущемуся под дверью Сильвену.

— Что ещё случилось? — грозно прорычал.

Распорядитель отвел взгляд, зато не растерялся помощник Фредерика:

— Император в гневе, вы покинули гостей, — возмущенно прошипел он.

Гнев брата — это меньшее, что меня волнует. Однако упоминание Императора напомнило о приглашении, которое видел Иларион.

Слишком правдоподобная подделка. А значит, в канцелярии Императора завелся кто-то лишний.

Понимая, что Иларион будет занят ближайшие дни, я посмотрел на Сильвена:

— Утром, первым делом вы идете в канцелярию и выясняете, кто именно отправил приглашение Годфри Свону. Я лично проверял списки и пригласительные. Его имени там не было, — приказал распорядителю, и тот нервно поклонился.

Велев Сильвену дождаться целителя, я устало взглянул на всё ещё ждущего Гастона.

Кажется, брат велел ему не возвращаться без принца.

Что ж, с гневом Фредерика я разберусь достаточно быстро. Для других он Император, но для меня — в первую очередь брат.

Тёплое одеяло — первое, что я ощутила, когда сознание начало возвращаться. Потом уловила запах каких-то трав, а ещё живот начал противно урчать.

Похоже, меня всё-таки спасли, и, судя по тому, как ныло тело, собирали буквально по кусочкам.

Тихо застонав от боли в спине, я распахнула глаза.

Вечер. Тусклый свет артефактов и огромное ложе. Белые стены, пустая комната и длинный, до боли знакомый шкаф. Похоже, я во дворце. Более того, кажется, в покоях Фердинанда.

Интересно, он казнит меня сам, когда узнает, или поручит Илариону — не желая марать руки о ведьму. Точнее, в моем случае — о полу-ведьму.

То, что я жива, подсказывало, что попытка магичить увенчалась успехом. Осталось понять, как теперь выжить. Это задача с двумя звёздочками.

Попаданка-ведьма-полукровка в мире, где казнили и тех, и других. Двойное бинго, не иначе.

Могло ли кому-то ещё так “повезти”? Вряд ли.

Голова понемногу прояснялась, потянувшись к стакану на столике, я ощутила знакомый запах и вполне узнаваемый вкус.

Опять разорила запасы бесценного эликсира. Возможно, поэтому вместо сотрясения — лёгкий туман в голове, а переломы обошлись лишь слегка ноющими рёбрами.

Интересно, лицо сильно пострадало?

Ощупав себя пальцами, я не нашла ни единого следа. Зато после стакана горькой гадости захотелось в уборную.

Встать с кровати было непросто, но я кое-как сползла. Потом так же медленно, покачиваясь, пошла в ванну.

Должна заметить — очень удачно пошла и очень удачно не спешила выходить.

Вначале ничего не предвещало беды. Я спокойно умылась и слишком пристально рассматривала свои почему-то зеленоватые глаза.

Никак не удавалось понять, почему голубые глаза Юлианны вдруг начали зеленеть. Сначала я решила, что ещё не очнулась, а потом пыталась представить, чем это грозит.