Я бы напомнила об этом, будь мы вдвоем. Как и про жалование, которое ещё в глаза не видела, или домик в часе езды от Эльверона.

Но мы не вдвоём — а потому я молчала.

Только изредка, после очередного намека, что я невежда, бросала в Фердинанда весьма красноречивые взгляды, которые он игнорировал.

Вследствие инструкций чудища стало понятно одно: неделя будет нелегкой.

И победой станет не то, что я попаду в финал Отбора, как обещал мне Сильвен, а то, что я сохраню голову и чудом не выдам себя перед Иларионом.

Закончив речь и раздав все инструкции, принц устало откинулся на спинку кресла, а потом посмотрел на своих гостей:

— Если всё понятно – Сильвен, идите готовьте артефакт. Иларион, сделай вид, что обходишь территорию. Не стоит показывать девушкам и Арсо, что вы помогаете Юлианне, — сказал он мужчинам, и те направились к выходу.

Я уже почти проскользнула следом за Сильвеном. Почти.

— Я вас не отпускал, — будто сосулька в спину полетела фраза начальника.

Я даже не вздрогнула — просто обреченно выдохнула.

Ну конечно… впереди ещё основная часть лекции в стиле “я приказываю — вы выполняете”.

Пришлось приложить усилие, чтобы не застонать, не проигнорировать слова Фердинанда и не сбежать.

Сцепив зубы, я прикрыла дверь и натянуто улыбнулась.

— Особые распоряжения? — процедила сквозь зубы.

Не сорваться и не наговорить грубостей было сложно, но я держалась. И чудище это видел.

В уголках губ мелькнула улыбка, насмешливая и почти нежная, а потом он поднялся, обошел стол и скрестил руки на груди.

— И это всё, что вы мне скажете? — как-то странно спросил.

Такое ощущение, что он ждал потока возмущений. Почти предвкушал, что я начну сыпать в него язвительными фразами.

Я это видела — и потому молчала.

Нет уж, он не выведет меня на эмоции. Не сегодня.

— Спасибо за помощь. Я бы не справилась без лорда Трейса, — сухо процедила, желая сменить тему.

Фердинанд хмыкнул, поманил пальцем подойти и даже протянул руку.

Э нет. Чем ближе к двери — тем выше шанс, что маска покорной ассистентки останется на мне.

Но чудище желал повеселиться. Его явно забавляли мои попытки изображать спокойствие.

Не получив своего, он шагнул и сам привлёк меня ближе.

Только краем глаза я заметила, как на двери мелькнула защитная сеть, а потом огромные руки вжали меня в мужскую грудь.

— Я хотел услышать, что ты соскучилась по мне, Юли, — прошептали в мои губы, накрывая своими.

Нежно, неторопливо, Фердинанд целовал меня, наслаждаясь, вспоминая вкус и разгоняя по телу отголоски желания. И я снова позволяла.

Гордость валялась в ногах у этого гада, а самоуважение закрыло глаза и отвернулось.

Только тело предательски ныло, желая ощутить то, что обещали руки, бродившие по спине.

— Фердинанд, — тихо простонала, и очутилась на ректорском столе.

— Прости, сладкая. Я тоже соскучился, но нам нельзя, — прохрипел он, а потом губы опустились на шею.

Платье неприлично задралось, а мужская рука уже подбиралась к белью.

Слово “нельзя” никак не сочеталось с голодными поцелуями и тем, как Фердинанд прижимал меня к себе.

— Будь ты ведьмой, я решил бы, что меня снова приворожили. Но это ты, моя Юли. Сладкая, страстная, моя невыносимая девочка, — шептал он, покрывая поцелуями шею.

От упоминания ведьм и приворота у меня резко включились мозги.

— Что значит “снова”? — почти возмущенно прошептала, перехватывая мужскую руку и убирая её со своей ноги.

Ощутив перемены, ректор тихо застонал, оперся лбом о моё плечо и сам поправил платье.

— “Снова” значит “снова”, моя любопытная, — прошептал он в ухо, касаясь его губами, а потом отстранился.

Надеть обратно маску строгого ректора у Фердинанда вышло не сразу.

Несколько минут он пресекал все мои попытки поговорить поднятой рукой и шагал по кабинету, тяжело и редко вздыхая.

Да уж, чудище не на шутку распалилось. Но нельзя — значит нельзя, даже если очень хочется.

Хотя мне и не очень-то хотелось. Уже нет. И точно не на ректорском столе.

А вот что действительно хотелось — так это проучить этого напыщенного гада. Будто очнувшись ото сна, внутри зашептала гордость.

Позорить меня перед будущими няньками, значит…

Выдержка у него, значит…

Ага. Вот сейчас и проверим.

Восседая на столе как на троне, я закинула ногу на ногу и руками оперлась о крышку. Юбка задралась выше колен, а спину я выгнула кошечкой, демонстрируя декольте.

Поза была вызывающе провокационной, и я не собиралась её менять, пока не получу ответ.

Чудище сам говорил, что менталиста нельзя приворожить. А вот теперь, оказывается, возможно.

Такое в книгах не найдешь, и у Моники не узнаешь.