Всё это напоминало конкурс Мисс Мира.

Девушки одна за другой выходили к трону и, как под копирку, начинали рассказывать, как спасут мир. Не хватало только, чтобы кто-нибудь воскликнул: "Мир — во всём мире!" — и ушёл под аплодисменты. Примерно так всё и звучало.

Накормить голодающих жителей южного района Леворна.

Построить обитель Пресветлого в часе езды от Вернегарда.

Открыть Академию благородных девиц.

Создать школу для нищих магов.

Исцелить южную лихорадку в шахтёрском посёлке Эльверона...

Единственным хоть сколько-нибудь стоящим предложением стало — дать названия мелким поселениям и деревням.

Сейчас в Империи действовала так называемая "ленивая система" наименований. Точнее, это я её так прозвала — но определение подходило идеально.

Города и посёлки не имели собственных имен. Маги ориентировались по центральному городу региона и указывали расстояние от него.

Час езды от Леворна, два часа и так далее. Как они не терялись в этих степях — загадка.

Видимо, отдаленные точки соединялись порталами. Но позволить себе магические переходы могли только богатые.

Бедные были привязаны к своему региону — или тряслись по ухабам в дребезжащих артефактных каретах.

Я уже почти определилась с идеей, как эту же мысль озвучила Вероника Лестейн. К сожалению, в отличие от остальных фиалок, брюнетка обладала мозгами. А у меня больше не осталось ни времени, ни запасного ответа.

Последняя из претенденток, за чьей спиной я пряталась от взгляда Императора, шагнула вперёд. Я осталась стоять одна — под открытым прицелом.

— Леди Свон, — Сильвен указал мне рукой на место перед троном.

Шла я, как на эшафот.

— Итак, леди Юлианна Свон. Ровно на тридцать дней вы становитесь Императрицей. Как именно вы улучшите жизнь своих подданных? — как-то слишком тягуче спросил Фредерик.

Остальных он спрашивал безразлично, как будто между делом. Но не меня.

Император буквально разбирал меня на ниточки. Осматривал каждую деталь, словно жалел, что не может залезть в голову.

А я судорожно пыталась собрать мысли — но ничего внятного так и не придумала.

— Леди Юлианна? — повторил Фредерик, теряя терпение.

— Никак, — тихо ответила я, не отводя взгляда.

Чёрная бровь Императора вопросительно изогнулась, а в зале повисла звенящая тишина.

После моего ответа Фредерик даже не пытался скрывать недоумение. Сверлил взглядом, явно ожидая, что я передумаю и выдам что-то более подходящее.

Однако, как назло, в голове звенела пустота.

Нет, даже не так.

В голове бушевал ураган мыслей: рассказы девушек, глупые идеи, но ни один из вариантов не казался мне достойным того, чтобы его озвучить. Или, наоборот, — все они были слишком опасными, чтобы произносить вслух.

Очередному позору, грозившему перерасти в скандал, не дали разгореться тяжёлые шаги.

— Что тут происходит? Что я пропустил? — раздался грозный голос Фердинанда.

Кажется, впервые с того момента, как вошла в зал, я смогла дышать.

Не просто глотать воздух, будто он наполнен ядом, а по-настоящему вдохнуть.

Появление принца как нельзя кстати отвлекло внимание от меня.

Выпуская жертву из-под пристального взгляда, Фредерик повернулся к брату:

— Ты пользовался переносом? — с удивлением спросили уже у Фердинанда.

В ответ тот поправил растрепанные волосы и смахнул с идеально черного костюма невидимую пылинку.

— У декана Слоун в сторону города ускользнуло смертельное проклятие, пришлось вмешаться, — почти весело отозвался принц-ректор.

Кажется, ловить проклятия ему было куда интереснее, чем присутствовать на балу.

И не только ему. Впервые за весь вечер Император улыбнулся брату в ответ.

— Что ж… А я заскучал и решил придумать девушкам испытание. Помнишь то самое, что когда-то помогло определиться отцу? — почти ласково сказал он.

Вот теперь я понимала, почему ведьмы решились на приворот.

Стоило взглянуть на этих двоих — и всё становилось ясно. Только рядом с Фердинандом Император оживал. Холодная статуя превращалась в заботливого брата.

Их разговор был таким тёплым, спокойным, будто весь зал исчез. Мы будто случайно оказались в чужом доме во время семейного ужина.

О нас и вправду забыли... но лишь до того самого вопроса.

— Ну и как? Кто-то уже пожелал перестроить дворец или перекрасить Академию? — с лукавой улыбкой спросил Фердинанд.

Наконец он оторвался от брата, обвел взглядом девушек и задержался на мне.

Теперь невезучую подставную претендентку сверлили уже два пристальных взгляда.

Улыбка с лица Императора исчезла так же внезапно, как и появилась.