— Декан Прут, — тихо всхлипнула. — Вероятно, это ему показалось забавным. Они проверяли артефакт. Я не ожидала… — почти шептала и даже глазки опустила. — Нет, он, конечно, меня спас. Я даже не успела понять, что происходит. Но артефакт…

С видом истинной невинной овечки, я медленно подняла взгляд на Фердинанда.

Он был удивлён?

Застыл, смотрел на меня расширившимися глазами и не моргал.

Это было странно и пугающе одновременно. Когда спустя минуту мужчина не “отмер”, я поняла — пора бежать.

Кто знает, может, он не просто завис. Может, снова пытается покопаться у меня в голове. Или и вовсе сейчас допрашивает друга.

Хотя нет, обычно, когда он лезет в чужую голову, глаза отсвечивают янтарным.

Не став выяснять причины такого поведения, я решила ретироваться.

— Спасибо, я, пожалуй, пойду, — тихо произнесла и тут же мою руку поймала мужская ладонь.

— Как вы перемещались по Академии все эти дни? — задал он очевидный вопрос, пялясь на мои бедные ноги.

— Пешком, — подтвердила я его догадку.

Ректор тихо застонал.

Отпустил, отступил и провёл рукой по волосам.

— Я не буду спрашивать, почему вы не сказали сразу. Вы ведете себя крайне странно, леди Свон, и я искренне надеюсь, что это временно, — устало произнёс он, а потом тяжело вздохнул. — Просто отдохните. Утром зайдите к целителю, я прикажу выдать вам восстанавливающий отвар, а потом ко мне за новым артефактом, — добавил он уже с обречённой интонацией, и взгляд стал настолько уставшим, что мне даже почти стало стыдно.

— А можно ещё что-то для сна? С того дня я почти не сплю, — решила понаглеть еще чуточку.

Не знаю, почему попросила это именно у него, а не у целителя. Может, потому что тот был настолько жутким, что я боялась с ним разговаривать.

А к жуткому ректору я уже как-то немного привыкла.

В ответ, взгляд Фердинанда опустился к кулону.

— Идём, — ухватив меня за руку, начальник сам открыл мою дверь.

Без ключа, просто толкнул створку и вошёл, будто там и не заперто вовсе. Потом усадил меня на кровать и сел рядом.

— Я покажу вам, как это сделать на час. Повторите то же самое, только до утра, — строго сказал он, поднимая кулон.

Я кивнула, глядя, как его глаза вспыхнули, и в ту же секунду откликнувшийся на магию кулон тоже начал мерцать. Какое-то время он переливался радугой, а потом снова потух.

— Заряжайте его, когда камень станет тусклым. Надеюсь, вы знаете, как это делается? — спросил он, очевидно не уловив признаков понимания.

— Знаю, конечно, — произнесла я, мысленно уже зная, к кому побегу с вопросами.

— Хорошо. Давайте ладонь, — устало сказал ректор, оттянул кулон и моей рукой приложил его к солнечному сплетению.

Почему короткая цепочка потянулась, как резинка, я уже не стала выяснять. Сил удивляться не осталось.

— Вэле. Крепкий сон на час. Повторите, — прошептал Фердинанд.

— Вэле. Крепкий сон на час, — тихо повторила я и тут же провалилась в темноту.

Просыпалась я затемна, в своей постели и под одеялом.

Первой мыслью было смущение: начальник мало того что носил меня на руках, так ещё и уложил в постель. Но, вспоминая тёмные глаза Фердинанда, я отогнала эти мысли.

Он и забота о малознакомой девушке со странностями — это как первый и пятый этаж Академии.

Ведьмы, которые учатся большую часть года в сыром подвале, и элитные маги, которых готовят охранять дворец. Одни — изгои Империи, получают остатки с барского стола, а вторые ни в чём себе не отказывают.

Миры разные, а дележка на богатых и нищих везде одинаковая.

Мне ещё повезло.

Юлианна в этом мире была ровно посередине. Не элита, но и не отбросы.

Отец девушки был талантливым артефактором и имел хороший капитал. Правда, делиться с дочерью он не спешил, как и баловать ее деньгами.

Зато, в обществе Юлианна Свон считалась леди и была вполне выгодной партией.

К сожалению, недостаточно выгодной для Николаса Прута.

И, вспоминая этого гада-жениха, я не ожидала, что встречу его с самого утра.

Помятый и злой, маг как раз вылетал из кабинета своего друга-ректора и с размаху сбил меня с ног.

— Вы решили добить меня лично? — огрызнулась я, поднимаясь с пола. Мужчина замер.

Он прекрасно видел, как я упала, но даже не притормозил.

Сначала не притормозил. А потом зло оскалился, резко подошел и рванул меня на себя, вжимая в грудь. Мужская рука больно сжала предплечье, а вторая — подбородок.

Красивые черты Николаса исказила гримаса злости, а в глазах пылала такая ярость, что мне невольно стало не по себе.

— Если ты думаешь, что заставишь меня ревновать или рассоришь с Фером… — зашипел он прямо в лицо.