Но что могла простая помощница?

Разве что подлить гадость в чай чудищу или плюнуть в суп.

В знакомой спальне я устало рухнула в кресло.

День казался бесконечным, хотя за окном только начинало смеркаться. Мысли давили не меньше, чем дворцовые интриги.

— И всё же я не понимаю, чего она добивалась, подсунув тебе покорную марионетку, — сказала я мужу, расшнуровывая тугой корсет.

Фердинанд сел рядом. Обхватив мою ладонь, коснулся её губами.

— Думаю, доработанное заклинание должно было скрыть захватчиков от менталистов, — тихо произнёс он, задумчиво поглаживая мою руку. — И если бы я не заметил подвох с Юлианной, она бы передала заклинание брату, и они повторили бы то, в чём не преуспели их предки.

Я нахмурилась, вглядываясь в его профиль. Чёрные глаза потемнели, челюсть напряглась.

— Думаешь, Таргос в курсе? — спросила я почти шёпотом.

Принц коротко выдохнул, устало скользнул взглядом по моему лицу.

— Маловероятно. Иначе он не позволил бы тронуть Юлианну, — угол его губ дернулся. — Судя по рассказу, глава испытывает странную привязанность к её матери.

Я тоже это заметила. Однако казалось, там было нечто большее.

— Или всё это время он был в неё влюблён… — протянула я, чуть приподняв подбородок.

Фердинанд криво усмехнулся, поднял усталый взгляд и наклонился так близко, что дыхание обожгло кожу.

— Не уверен, что ведьмы вообще способны любить, — произнес он, будто делился страшным секретом.

Сначала я пожала плечами, не желая спорить, а потом вспомнила, что сама-то ведьма, и стало обидно.

Сбросив его ладонь со своего бедра, я ясно показала, что думаю о подобной реплике.

Фердинанд лукаво улыбнулся, встал и протянул руку:

— Готов раскаяться и признать, что ошибался. Но за всё это время я так и не услышал от тебя ни единственного признания, моя захватчица, — самодовольно заявил.

Не слышал, значит? Понимая, что он затеял, я состроила самый невинный вид.

— Ну раз не слышал… — наигранно протянула и, намеренно скинув платье с плеч, вложила ладонь в его руку.

Жаркое дыхание скользнуло по шее, длинные пальцы ловко оставили меня лишь в белье.

— Я собирался в ванну. Пойдёшь со мной? — прошептал Фердинанд, осыпая плечо поцелуями.

Похоже, кто-то намекал на повторение страстной ночи — и я не стала отказывать. Развернувшись, обвила шею мужа и сама потянулась к губам.

После всего хотелось отключить голову, и поцелуи чудища идеально для этого подходили.

Завтра снова начнутся игры на выживание. Но сегодня, в его объятиях, я ощущала себя дома — там, где действительно хотелось остаться.

В новом доме. В новой жизни. Теперь уже по-настоящему моей.

Маски сброшены, тайны раскрыты.

Оставалось лишь узнать, к чему всё это приведёт.

Говорят, ожидание казни порой хуже самой казни.

Примерно так я ощущала себя следующий месяц.

В Академии снова закипела жизнь: адепты, профессор и хмурый ректор, которого все боялись. Не хватало только одного — ведьм. И меня.

Ведьмы так и не вернулись, а Моника с Таргосом скрылись в ковене и затаились. В воздухе пахло бурей, но что происходит, мне никто не объяснял.

На все вопросы о том, что дальше, Фердинанд лишь молча качал головой и ссылался на всё ещё злого Императора.

— Прости, но он запретил обсуждать ситуацию, даже с тобой. Главное, что ты в безопасности. Больше я сказать не могу, прости, сладкая, — строго отрезал он, исчезая за дверью комнаты.

Ничего удивительного, что Фредерик запретил ему что-либо рассказывать. Как показала практика, слишком уж непредсказуемая жена досталась принцу.

Раз не умею молча сидеть, когда решают мою судьбу, значит, и к важным тайнам доступа не будет. Пусть даже они касаются меня самой.

Всё, что я поняла из редких рассказов мужа: Императору не понравилось, что прямо напротив его дворца и под носом у брата готовили войско противников.

Пусть не всех, но Моника сумела убедить часть ведьм, что их положение изменится вместе с правящим родом. Когда Фердинанд показал брату списки, тот впал в ярость. Забылось даже упущенное преимущество — книга.

Помимо захватчиков, которых прежде опасался Император, ведьмы готовили армию. Объединившись с северными магами, даже без всяких книг они могли напасть на Леворн.

В итоге, после нескольких встреч Императора и принца, меня простили и даже назначили дату объявления о нашем обряде.

Вот только первый Бал оказался очередным испытанием.

***

Меня готовили к главному действу Империи так, что участие в отборе начинало казаться прогулкой по саду.