— Всё предусмотрено, — заверила она.

Ах, ну конечно.

"Мы всё продумали".

Наверняка это то самое "мы", в которое входят она и та наивная девчонка, что развалила свою жизнь к двадцати годикам, а теперь отправилась доваливать мою.

— Фердинанд уехал. На проверку в Академию Инквизиции, — сообщила Моника, поворачивая к другому крылу. — Он менталист, ты ведь помнишь? Периодически проверяет, как там идут дела, смотрит на новые наработки... и отдыхает.

Она усмехнулась.

— Да-да, именно отдыхает. Монстру с монстрами спокойнее. Он их не слышит, и они его не слышат. У тебя неделя. Если за это время не войдешь в роль – сляжешь с горячкой, — сообщила так, между прочим, а потом понизила голос:

— Юлианна должна была передать тебе часть воспоминаний. Они будут всплывать, как рисунки. Постепенно. Когда сольешься с этим телом, и магия примет тебя.

О, прекрасно. Теперь у меня ещё и чужие воспоминания будут всплывать. Сольется у меня что-то там. Всё чудесатее и чудесатее.

— Мне нужно выпить, — хрипло выдохнула я.

Моника кивнула, не задавая лишних вопросов, и повела в сторону лаборатории.

Зеленая настойка пахла кизилом и лечебными травами, а её рассказы звучали как сказка, если не вслушиваться в детали.

Вечером, когда она отвела меня в комнату Юлианны, я еще верила, что это всё странный сон.

Проснулась в той же каморке, с видом на лес и студентов в мантиях, которых тут называли адептами.

Потом Моника нарисовала карту прямо пальцем на свитке и настоятельно посоветовала начать ходить на работу.

Чудище обещалось быть через неделю. Но другие деканы могут принести ему письма или документы.

К счастью, все время отсутствия ректора все наслаждались свободой.

Если и приносили что-то, то делали это тихо, незаметно и когда никого не было.

Так я осваивалась… и тихо спивалась по вечерам. Правда, ведьмина настойка на пробу оказалась не крепче, чем сироп от кашля. Но сама атмосфера пьянила не хуже, чем вечер в баре с подругами.

Неделя в ожидании. Паника медленно перетекала в тихое отчаяние, а потом — в принятие.

Тут не так уж плохо. Кормят. Дают крышу над головой. Одежду — за казённый счёт. И даже какое-никакое жалование.

Я хотела переехать к Семенычу.

Вот тебе и глушь за тридевять земель.

Жаль, телефонов нет, узнать бы, как там родители.

Но в остальном… жить можно.

Так я думала.

До того утра, когда в Академию вернулся ректор.

⸻⸻⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻⸻⸻

Моника Слоу.

Декан факультета ведьмовства и зельеварения.

Академия Бытовой Магии и Защитных Чар

⸻⸻⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻⸻⸻

Да уж, монстры водятся не только в этом мире.

Жизнь меня научила подавлять истерики и сначала думать, а уже потом орать "пожар".

Я была секретарём декана. Там всегда всё срочно и всё “на вчера”, даже если оно было на завтра.

Стрессоустойчивость — моё второе имя.

Мы Николаю его защиту распечатывали за двенадцать часов до самой защиты.

Мы… Я распечатывала.

Однако, к такому началу трудовых будней в новом мире жизнь меня не готовила.

Ректор-чудище явился в Академию, как и было заявлено — только почему-то раньше положенного и совсем не в свой кабинет.

Как я об этом узнала?

Спонтанно. Вышла из душа — а в комнате стоит ОНО.

Первым делом захотелось завизжать. Потом — швырнуть в него вазу, которую мне подарила Моника. А потом — убежать подальше.

Но под чёрным, прожигающим взглядом я не могла издать ни писка.

Стояла, сжимая сползающее полотенце… и смотрела на нового начальника.

На нём был безупречно выглаженный тёмный пиджак, черные брюки с идеальной стрелкой, сапоги — начищены до блеска.

Всё чёрное. Даже гольф — будто траур по человечности.

И при этом — небритый. С тяжёлой щетиной, как будто неделю спал в подвале и плевал на зеркала.

Волосы — аккуратные, гладко зачесанные назад.

Но лицо… угрюмое. С застывшим выражением раздраженного хищника. Глаза — чёрные, как ночь. Не карие — именно чёрные. Без проблеска тепла.

Он не выглядел как мужчина. Он выглядел как проблема.

Высокий. Широкоплечий. Казался слишком большим для этой комнаты. Будто вытеснил весь воздух. Заполнил собой весь проход.

Он просто смотрел. И что хуже всего — молчал.

А мне казалось, что стены вот-вот задымятся от этого взгляда.

— Яяя… не одета, — наконец выдавила я, сжимая предательски дрожащие пальцы.

Вопреки всему, что рассказывала мне ведьма и воспоминания Юлианны, этот мужчина тактом и воспитанием не отличался.

Вопросительно вздернул бровь, будто искренне удивился, что я вообще осмелилась заговорить, и опустил взгляд ниже.