А потом с гордо поднятой головой вышла из столовой. Голодная. Или нет?

Конечно же, нет. Мне ещё нужны были силы, и я не видела смысла ссориться с призраком, хотя его поведение и огорчало. Хотелось бы хоть какого-то прояснения ситуации.

Но с ним или без него, а поесть надо было.

Я помнила о том, что впереди маячило первое испытание.

Мыслей о том, что нужно будет делать хотя бы примерно, не было.

Бельфегор не желал колоться и ворковал с Руби о всяких глупостях весь ужин, то и дело бросая на меня внимательные взгляды.

Я должна была стать его женой… В таких случаях иногда и на Юге могла проводиться магическая проверка на совместимость. Чтобы убедиться, что дети выйдут без болезней из-за несовместимости даров родителей. Но зачем для такого куда-то идти?

Здесь жене лорда не полагалось уметь готовить или каким-то образом вести хозяйство, но нужно было иметь вкус в одежде, разбираться в литературе и музыке.

Словом, уметь в рамках этикета развлекать гостей во время званых обедов.

Но я не думала, что Аластера хоть сколько-то волновали ноты или приёмы. Из-за замка и пыли с паутиной на рояле в гостиной это можно было с лёгкостью заметить.

Что же тогда ждало меня впереди?

Какая Аластеру нужна жена? А его призрачным предкам?

— Что ж… — закончив со своей порцией, я всё-таки поднялась из-за стола, правда, совершенно цивилизованно. — Спасибо за приятную компанию, лорд Хейл. Боюсь, мне уже пора.

— Уже? — огорчилась Руби. — Но на горизонте только появился приличный мужчина?

Мда… Какие выводы можно было сделать о моём замужестве, если единственным приличным мужчиной лиса признала столетнего мертвеца?

— Лери Руби никуда не идёт, это испытание только для Табиты. Лери Табита… Ничего не бойтесь и накиньте что-нибудь на плече. По ночам даже летом холодно.

— Спасибо, — поблагодарила и, почесав Руби за ушком на прощание, отправилась в свою комнату, чтобы найти хотя бы что-то вроде шали.

Единственная подсказка, которую я получила от призрака, оказалась такой обыденной…

Если не считать того, что Бельфегор всё-таки неосторожно упомянул то, что Аластеру требовалась помощь. Что же имелось в виду?

Я не отошла от столовой слишком далеко, когда столкнулась с Аластером. Сердце отозвалось странной, едва ощутимой и мягкой болью.

— Вкусный пирог, — сказал он.

Я приоткрыла рот от удивления.

— Что?

— Ничего.

Сказал, как отрезал. И при этом расправил тёплую накидку, которая всё это время была в его руках. И накинул на мои плечи.

— Идём, — бросив нарочито быстрый взгляд на моё лицо, ничего не объясняя, произнёс он.

Мы вышли из замка. Ночная плотная и тёмная прохлада тут же приняла меня в свои объятья.

Рядом уже ждал огромный иссиня-чёрный конь с глазами цвета ржавчины.

— Вы попрощались со своей лисой? — вдруг спросил Аластер.

— В каком смысле?

— Я предупреждал, что на Севере сладко не будет. Вы решили остаться. Теперь придётся соблюдать местные традиции. Некоторые из них предполагают, что вы можете и не пережить испытания. Я даю вам последний шанс вернуться на Юг, лери Табита.

Звучало, конечно, жутко. Но ответила я неожиданное даже для себя самой:

— Последний шанс? То есть если я захочу уехать, скажем, через пару дней, вы мне не позволите?

Аластер холодно усмехнулся:

— Не отпущу.

Сидеть на коне было всё равно, что сидеть на адской паровой машине с кучей винтов, которые вот-вот норовили открутиться, спровоцировав взрыв всего механизма. От огромного тёмного животного исходил жар, который больше пугал, чем грел.

Аластер приобнимал меня за талию, это также не располагало к расслаблению.

Мы мчались сквозь прохладную ночь, ветер перебирал волосы холодными бледными пальцами с синими венами, конь то и дело пыхтел, а мой жених, как обычно, был мрачен и молчалив.

Я старалась не думать о том, куда мы едем и что будет дальше.

Может быть, он вовсе воспользуется испытанием как предлогом избавиться от меня. Скажет королю, что не справилась. Так бывает. Кто станет разбираться? Никто.