— Думаешь, я издеваюсь? — спросил он. — А ты не думала, что я правда такой? И это не изменится!

— Нет, — поморщилась я. — Просто беситесь. Чёрт знает почему…

В ответ Аластер рассмеялся и развернул меня к себе лицом. Схватил за горло, но не сжал пальцы. Вместо этого нежно погладил кожу и потянулся к моим губам.

Свет всё ещё мигал. Старик кряхтел на железном столе, не зная, как с него слезть. Прикосновения мужчины жгли. Поцелуй был с привкусом крови.

Для этого даже не потребовалось кусать его за язык.

Поцелуй был издевательством. Поначалу болезненным, холодным. Потом горячим и сладким. И ещё позже… по-настоящему пугающим.

Казалось, будто моё сердце забилось быстрее, стало обжигающим и начало подниматься вверх.

А потом взорвалось светом прямо в горле.

И это казалось нормальным, правильным, естественным.

Пока я не задумалась и не вскрикнула отстранившись.

— Это уже слишком… Видеть вас не хочу!

Я не могла найти объяснения своим странным чувствам, поэтому решила, что Аластер в очередной раз решил поиздеваться.

Трепет легко было спутать с лихорадкой. Возбуждение с горячкой.

Я поспешила покинуть подвал. Он ничего не говорил. Не останавливал меня.

Даже жаль, что я не видела его лица, не чувствовала взгляда.

Он ухмылялся или щедро одаривал холодом?

Хотелось бы ясности, но даже такой малости мне, видимо, не полагалось.

— Как всё прошло? — Руби завиляла хвостом и весело клацнула пастью.

Она сидела на диване в гостиной. Напротив потрескивал камин. Я устроилась рядом, взяла лису к себе на колени и принялась усердно гладить.

— Когда ты волнуешься, ты дерёшь мне шерсть, — проворчала она. — Я так и знала, что нельзя тебя отпускать в подвал. Приличные мужчины не зовут лери в такие места. Ах, и всё же он такой красавчик… Если бы не это, я бы уже вгрызлась ему в лицо, — Руби говорила это с заразительным задором и игривостью. — А чего у тебя губы светятся?

— Что? — я беспомощно оглядела гостиную в поисках зеркала, но его не было. — Что значит светятся?

— Да просто светятся…

Руби приподнялась и начала лизать меня, будто пытаясь убрать с лица то, что ей не нравилось. Из-за шершавого языка было практически невыносимо это терпеть. Не говоря уже о щекотке.

Я смеялась и всё пыталась её мягко оттолкнуть, но ничего не выходило.

— Руби, ну, хватит! Что там может светиться?

— Уже ничего, — лиса облизнулась, и я с удивлением заметила остаток света на её языке, который тут же пропал. Как странно… — От тебя пахнет Аластером…

— Эм, ну… — при мысли о первом поцелуе в самой странной обстановке из возможных заалели скулы.

— Ты его убила, да? — грустно, но без осуждения спросила Руби, склонив голову в сторону, словно птичка.

— Убила?

— Убила и съела, — «улыбнулась» лиса, широко раскрыв пасть и растянув уголки кожи. — У тебя кровью пахли губы.

С ходу это действительно было сложно объяснить. И слава богам, что мне не пришлось. К нам подошёл Аластер с пледом и подносом, на котором дымились фарфоровые чашечки.

Он уже привёл себя в порядок, от моего удара не осталось и следа. И хоть я сама испугалась, смотреть в его красивое лицо без единого изъяна было жутко. Словно он не имел ничего общего с обычными людьми. Словно в нём не было ничего живого.

— Живой! — вопреки моим мыслям выкрикнула Руби.

Аластер поставил на кофейный столик поднос и неожиданно накинул мне на плечи тёплый плед.

— Чай поможет согреться. Он на травах. Чтобы не заболеть.

Мужчина выглядел задумчивым и вёл себя так, будто ничего необычного не произошло.

Меня это даже устраивало. Я хотела подумать и не могла себе позволить ещё одно потрясение за сегодняшний день.

— Хорошо, спасибо, лорд Хейл, — отозвалась нейтрально.

— Я отправил старика назад, у него сегодня был тяжёлый день. Оставайтесь здесь. Зайду к Агнессе. Узнаю, прошли ли вы испытание.