— Обещайте, что женитесь на мне несмотря ни на что!

Аластер окинул меня взглядом с головы до ног и расхохотался.

— Я этим всё это время и занимаюсь, если вы не заметили.

— Нет, всё это время вы пытались прогнать меня, не гнушаясь никакими методами. Вот только не надо снова делать вид, что мы не ночевали с вами в одном и том же лесу.

— Не понимаю о чём вы, — произнёс с тёплой ухмылкой, — но вели вы себя как настоящая рецидивистка.

Я тихо рассмеялась, закрыв лицо ладонями. Смех падал на деревянный скрипучий пол. Аластер подбирался всё ближе и, в конце концов, остановился в нескольких сантиметрах от моего носа.

Я бросила на него упрямый взгляд.

Он — сплошное удушливое ожидание, готическая роскошь и солёная сталь.

И я — летний привет, призрак из другого мира, отголосок тепла.

Что из этого выйдет?

Что он сделает, когда узнает правду?

Ничего не оставалось, кроме как проверить.

— Так вы даёте мне слово? Я провела с вами достаточно времени, чтобы лишить себя помолвки с кем-то другим.

— Так в этом дело? Опасаетесь остаться старой девой? — усмехнулся лорд.

— А как же… Теперь даже конюх меня замуж не возьмёт, — старательно похлопала ресницами. — Может быть, я и виновата, но я не сделала ничего такого, чего нельзя простить.

— Вы в этом уверены?

Я кивнула. Не сводя с него взгляда. Не дыша и даже не заботясь о том, что на несколько мгновений будто бы перестало биться сердце.

— Тогда я обещаю, лери Табита. Если вы скажете мне правду и правда эта будет простительной, я стану вашим супругом. На веки вечные, — в этом уже была угроза.

Я, наконец, выдохнула и выпалила:

— Мой брат болен смертельной магической болезнью, и только вы можете его спасти!

Аластер не сменил позы, даже будто эмоции не тронули его красивое, мужественное лицо. Но по взгляду я поняла степень ошаления. Он явно не это ожидал услышать.

Тогда я принялась торопливо объяснять расклад дел, пережимая собственное запястье и то и дело кусая губу.

О том, что я вовсе не собиралась выходить замуж, но Гарри внезапно заболел, а дядюшка подал идею. О том, что на меня надеялась матушка и я никак не могла её подвести.

О том, что хочу лишь жизнь своего брата в качестве свадебного подарка.

Я говорила и говорила, голос то взвивался ввысь от напряжения, то безбожно дрожал.

Ситуация была не такой уж и сложной, и в какой-то момент я поняла, что пересказывала её уже в третий раз разными словами, а Аластер так и не сказал ни единого слова.

— Вы молчите, — заметила я. — Я прекрасно понимаю, что такая невеста, как я — не предел мечтаний. Что моя семья поступила с вами не слишком хорошо. Но поверьте, я сделаю всё, чтобы широкий жест окупился вам сполна. Я хорошая хозяйка. И умею… терпеть.

Улыбнулась натужно.

Аластер не сводил с меня холодного взгляда.

Непроницаемый и всё же будто бы разочарованный.

Я чувствовала себя ужасно. Словно меня застукали за чем-то непристойным, хотя я и призналась во всём сама. Да, представить было легко, как я выглядела теперь в его глазах: почти что оборванка, беспринципная, желающая лишь воспользоваться им и его ужасным положением.

Он потерял всю семью, был разбит, желал лишь в нужное время взять в жёны другую, которую, должно быть, любил.

Но мне было плевать на все те смерти, что он пережил, на его чувства, я думала лишь о собственной выгоде.

О своём брате. И о матери, которая останется совсем одна, если с ним что-нибудь случится.

Чем более виноватой я себя чувствовала, чем дольше молчал Аластер, тем больше я, наоборот, начинала… злиться.

Да, злиться!