Призрак уже перестал летать и подошёл, словно живой, к Руби. Которая дрожала и стучала зубами от волнения. Ну и ещё иногда поглядывала на мясо, будто надеясь полакомиться в последний раз перед смертью.

— Я ещё никакая не дама! — возмутилась она внезапно, будто бы забыв про все свои страхи. — Я ещё очень молодая лиса. Я только-только вступила в тот период, когда полагается принимать ухаживания от женихов.

На этом моменте она стрельнула глазами в Аластера Хейла.

Тот хотя бы не передёрнулся. Но поведение Руби его по-прежнему смущало. А меня нет. Пусть девочка развлекается. Он заслужил этот дискомфорт.

— Ну, конечно-конечно, — Бельфегор встал перед лисой на одно колено, его призрачная рука замерла над её очаровательными пятнистыми ушками. — Это я стар, поэтому и привык обращаться к почтенным дамам. Вы, безусловно, очень юная и цветущая лери. Могу я?

— Можете, но только на родственных началах! — Руби вздёрнула носик и высунула язык, когда её начали гладить.

Я сдержалась, чтобы не спросить, каковы же прикосновения призрака.

Это можно будет сделать и позже. Не при нём.

— Значит, в замке полно ваших родственников? — подошла к Аластеру, который тоже встал из-за стола. — И это они будут меня проверять?

На какой-то миг мужчина одарил меня странным взглядом. Больным. И будто меня совсем не узнал.

Потом только опомнился и повёл плечом.

— Сегодня здесь только Бельфегор. Так работает наша магия. После смерти, если прах или кости остаются в семейном склепе, раз в год на сутки души возвращаются. Чтобы поделиться своей мудростью с потомками, просто увидеться. Это происходит в день смерти. В нашем склепе больше сотни человек, так что приходить они будут часто. Но не все одновременно. Хотя есть совпадающие даты.

— Это так жутко, — выдохнула я, не зная, что ещё сказать.

С одной стороны здорово, что можно увидеться со своими родственниками. И призрак вроде выглядит довольным таким исходом событий. Но с другой… есть в этом что-то страшное и неправильное.

Может быть, дело в моей истинной сути попаданки.

Или в южном воспитании.

Но по телу до сих пор ходили холодные мурашки, и я ничего не могла с этим поделать.

Аластер вдруг коснулся моих волос. Убрал прядку за ухо. Всмотрелся в лицо. Мне стало не по себе.

— Наконец-то, — усмехнулся он, — я вижу в вас что-то настоящее.

Неплохой момент, чтобы рассказать о Гарри, но…

Бельфегор закончил ублажать Руби и появился рядом, обдав меня могильным холодом и запахом сырой земли.

— Зря ты так вспылил насчёт платья, Аластер. Табите очень идёт. Твоя сестра всё равно бы в него не влезла. В последний раз, когда я её видел…

— Хватит, — оборвал его Аластер, злой до красных искорок магии в глазах.

Я бы умерла, если бы он так говорил со мной. С таким выражением лица, таким тоном. Но Бельфегор не обратил на это ни малейшего внимания. Он сел за стол и сказал:

— Ты мне нравишься, Табита, не так сильно, как Руби, конечно, но всё-таки.

Я усмехнулась, а лиса довольно завиляла хвостом. Наконец-то кто-то здесь хорошо к ней отнёсся.

— Надеюсь, ты не сдашься раньше времени. Этому юноше требуется помощь.

— Помощь? — выгнула я бровь.

Аластеру этот разговор совершенно не пришёлся по нраву.

— Двадцать минут, — сказал он мне, — на то, чтобы поужинать. После я буду ждать вас на улице. До первого испытания ещё предстоит добраться. Бельфегор… надеюсь, ты не станешь говорить ей лишнего, ведь это может всё испортить.

— Я знаю правила, — ответил призрачный мужчина. — Не нужно быть таким мрачным. Умри сначала, пролежи в склепе сто лет, а потом меня осуждай.

Аластер ушёл подготавливаться к дороге. Или просто ушёл. Я проводила его потускневшим взглядом.

— Вы говорили, что ему нужна помощь, — прошептала в итоге, надеясь, что хотя бы призрак что-нибудь прояснит.

— Говорил? — выгнул бровь Бельфегор.

Он так натурально удивился, а потом так живо ухмыльнулся, что меня перекосило.

— Про лорда Хейла, — напомнила я вкрадчивым шёпотом, в котором отчётливо скользила тусклая надежда.

— Не припоминаю, — отозвался «родственничек».

Тогда я всплеснула руками, поднялась под сопровождение скрежета стула из-за стола, бросила сквозь него салфетку и прокричала:

— Вы такой же лживый нахал, как и ваш потомок!