– Я тоже. – Признание вырвалось до того, как я успела подумать, стоит ли его озвучивать. – Кажется, большинство магазинов расположено в торговых рядах. Наверное, и ювелира можно там найти.

– Проводишь? – попросил он с такой непосредственностью, что мне осталось только пожать плечами и продолжить путь. – Меня Мелерай зовут, а тебя?

Я замялась, не зная, как лучше ответить. Раскрывать настоящее имя перед новым знакомым показалось не очень разумным – насколько вообще можно говорить о разумности после «книжного» поцелуя. К тому же созвучие наших имен отчего-то смущало. Мелерай и Миллиандра – это странно. Будто строчка из старой романтической баллады.

– Селеста, – сказала я, когда молчание затянулось.

И я не соврала. Просто назвала свое второе имя, которым меня раньше иногда называла мама. В груди кольнуло от непрошеных воспоминаний.

– Се-ле-ста… Твое имя похоже на лунный свет. Мне нравится.

– Торговые ряды в той стороне, – буркнула я и прибавила шагу.

Никто раньше не сравнивал меня с лунным светом, и я не знала, как реагировать на подобное заявление. Я бы приняла его за шутку или издевку, если б слова Мелерая не казались такими искренними.

– Ого, что это? – раздалось за моей спиной. – Местный деликатес?

Я обернулась и увидела Мелерая, который с детским восторгом уставился на тележку перед пожилой торговкой. Его взгляд светился неподдельным любопытством.

– Это просто яблоки в карамели, – сказала я, не понимая такой бурной реакции на самое обычное угощение.

– А яблоки можно есть в карамели? Это вкусно?

– Ну… да…

– Берите-берите, молодой человек. Очень вкусные яблочки, не пожалеете! – с улыбкой начала нахваливать свой товар старушка. – Вашей девушке понравится.

– Я не…

– Дайте два! – выпалил Мелерай и, запустив руку под плащ, вытащил оттуда горсть монет самых разных достоинств. – Сколько с меня?

Торговка охнула, увидев на раскрытой ладони золото вперемешку с серебром и бронзой, и потянулась было к червонцу, но вдруг отдернула руку. Подняв испуганный взгляд на покупателя, она трясущимися пальцами указала на пару шпажек с угощением и велела их забирать.

– Шесть медяшек, сюда вот положите. И идите, идите, не мешайте работать! – протараторила она и крикнула в толпу: – Эй, кому яблочки карамельные? Золотые, наливные, сахарные! Подходи, разбирай!

– Все в порядке? – уточнила я, заметив, как Мелерай дернулся и улыбка сползла с его лица.

– Да, в полном. Держи! – Отсчитав деньги, он поспешно отошел от тележки и протянул мне одну из шпажек, с нанизанным на нее янтарным яблоком. – Ммм, это потрясающе! Попробуй!

Я скосила глаза на мужчину, который ел лакомство, жмурясь от наслаждения, и осторожно лизнула глазурь. Сладкая, с легкой горчинкой пережженного сахара.  И правда вкусно. Но не так ведь, чтоб кричать об этом на всю улицу.

– Ну как? – Он наклонился, его дыхание пахло карамелью и чем-то пряным. – Нравится?

– Съедобно, – сдержанно сказала я, но не смогла удержаться и тоже вгрызлась в угощение.

– Ага, съедобно. – Мелерай вдруг провел пальцем по моей щеке. – У тебя весь рот в карамели, лунная дева.

Я отпрянула, но он уже облизывал палец с довольной ухмылкой. Он выглядел как дамский угодник – с этими темными глазами, безупречными чертами и обаянием, от которого у глупышек наверняка подкашивались ноги. Но вел себя как ребенок, впервые выпущенный погулять без присмотра.

– Ты часто так делаешь? – не выдержала я.

– Что делаю?

– Целуешь девушек в темных переулках, а потом угощаешь их сладким.

Он задумался на секунду, потом снова улыбнулся:

– Нет. Ты первая.

Я закатила глаза, но щеки почему-то предательски запылали.

– Врешь.

– Клянусь!

Мелерай прижал руку к груди, и я невольно задержала взгляд на его пальцах. Каждый был украшен несколькими кольцами – простыми, без камней, но странной формы. Одни напоминали переплетенные ветви, другие – закрученные в спираль проволоки, третьи были плоскими, с вырезанными непонятными символами. Они сидели плотно, доходя до верхних фаланг, словно давно стали его неотъемлемой частью.

– Обычно я вообще не выхожу из дома, – продолжил он. – Но сегодня, видимо, мой счастливый день.

– Не выходишь из дома? Почему?

– Специфика работы. К тому же я не очень нравлюсь людям, так что стараюсь их не нервировать.

Я недоверчиво посмотрела на Мелерая. Это он-то не нравится? Потом вспомнила странное поведение старушки-торговки, гонящей его прочь от тележки, и промолчала.

– Какая, говоришь, лавка тебе нужна? – спросила я преувеличенно бодрым голосом. – Знаешь имя хозяина?