— Раз, — механически отчеканил Руслан, даже не шелохнувшись. Ствол пистолета по-прежнему смотрел точно в затылок бойца.

— Мэра грохнули, — выпалил Шуруп, зажмурившись.

Тишина в спальне стала такой плотной, что ее можно было резать скальпелем. Я перестала дышать.

— Что?

— Мэра грохнули, — повторил Шуруп в стену, стараясь говорить быстро и четко. — Игната Валерьевича. Взорвали в его собственной машине полчаса назад. Егор до вас не дозвонился, поэтому я тут. Он говорит, нужно возвращаться. Срочно.

Руслан медленно опустил пистолет.

— Жди внизу. Буду через минуту.

За дверью послышался торопливый, удаляющийся топот.

Только после этого Сапёр тяжело выдохнул. Его мышцы, напряженные до состояния каменной крошки, начали расслабляться. Он положил «Глок» на тумбочку рядом с кроватью и медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, отстранился от меня. Поднялся с кровати.

Я осталась лежать на смятых шелковых простынях, чувствуя, как по телу гуляет дикий, неудовлетворенный адреналин.

Воздух в комнате всё еще искрил от прерванной на самом пике страсти.

Руслан молча поднял с пола свои джинсы. В его движениях снова появилась та самая ледяная, пугающая расчетливость. Он переключился. Мэр убит, ситуация критическая, режим «Сапёр» активирован на максимум.

Я натянула на себя одеяло, приподнялась на локтях и посмотрела на его широкую спину.

— Ты на самом деле сейчас уйдешь?

Он застегнул ремень.

— Да, — абсолютно спокойно, даже буднично ответил он.

Затем он потянулся за черной футболкой, но вдруг замер. Его плечи напряглись. Он крепко, до побелевших морщин на лбу, зажмурился и застыл, словно борясь с накатившей болью или дурнотой.

— Прости, я в хлам, — глухо, не поворачиваясь ко мне, выдавил он. — Блять, не надо было, но…

— Не поняла, — резко перебила его, садясь на кровати и натягивая одеяло до ключиц. Моя прежняя уязвимость испарилась, уступив место возмущению. — Ты что, жалеешь сейчас?

Руслан медленно развернулся. Он провел широкой ладонью по лицу, стирая выступившую испарину, и тяжело посмотрел на меня.

— Нет. Просто… блять, я бухой. Виски с Егором. Плюс это всё… — он неопределенно взмахнул рукой в воздухе, явно имея в виду свой срыв, мою истерику и наш животный порыв. Он посмотрел на меня с каким-то затаенным, почти виноватым напряжением. — Не переборщил?

Я смотрела на этого огромного, смертельно опасного мужчину, который только что чуть не прострелил голову своему подчиненному, а теперь стоял посреди комнаты и на полном серьезе переживал, не напугал ли он меня своей жесткостью.

Мои губы сами собой растянулись в довольной, кошачьей усмешке.

— Не доборщил. Напомню: мы только начали.

Уголок его губ дрогнул. Глаза потеплели, тьма в них окончательно отступила, уступая место тому самому голоду, который никуда не делся.

Он быстрым движением натянул футболку через голову. Подошел к кровати, оперся руками по обе стороны от моих бедер и навис надо мной, загоняя в сладкую ловушку.

— Я решу вопрос и вернусь, — его голос снова стал низким, вибрирующим, обещающим. — Тогда и продолжим.

Наклонился и поцеловал. Коротко, но так горячо и собственнически, что у меня снова закружилась голова.

Оторвавшись от моих губ, он посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты остаешься здесь.

Я фыркнула.

Вальяжно откинулась назад, укладываясь на его большие темные подушки, и поудобнее натянула на себя одеяло.

— А я и не собиралась никуда, — лениво, с чувством полного превосходства сообщила, глядя на него снизу вверх. — Мне и тут хорошо. У тебя матрас жестче, для спины полезнее. Мне нравится. Останусь тут?

Руслан смотрел на меня, и его лицо вдруг озарила та самая открытая, настоящая улыбка. От нее шрам на скуле натянулся, но сейчас он делал его только красивее.

Он наклонился, мягко, почти трепетно поцеловал меня в висок.

Затем выпрямился, развернулся и быстрым, военным шагом направился к выходу.

Дверь за ним закрылась.

Я лежала на его подушках, вдыхая его запах, и улыбалась в потолок. Моя мертвая амигдала молчала, а вот сердце билось ровно и счастливо.

«Значит, да».

Щелк.

Дверь внезапно распахнулась снова.

Руслан стремительно шагнул обратно в спальню. Он подошел к кровати, наклонился, схватил меня за подбородок и впился в мои губы таким глубоким, жадным и отчаянным поцелуем, что у меня перехватило дыхание.

Затем резко отстранился, сгреб с тумбочки свой «Глок», сунул его за пояс джинсов и, больше не сказав ни слова, исчез в коридоре.

Я прижала пальцы к горящим губам и тихо рассмеялась.

Сапёр

Запах сгоревшего пороха в спальне смешался с ароматом ее кожи, сладковатым, дурманящим, въевшимся мне в легкие.