И я собираюсь вырвать эту систему с корнем. Не просто убить босса, а зачистить землю от этого биомусора, чтобы ни один из них больше никогда не посмел прикоснуться к таким, как моя женщина.

Моя.

От одной этой мысли внутри всё стягивается в тугой узел.

— Я сапёр, Егор. Если ты перережешь красный провод до того, как изучишь всю схему цепи, заряд рванет у тебя в руках. Мне не нужен один Каверин. Мне нужны они все. Вся сеть. Бухгалтеры, логисты, силовой блок, поставщики.

— Ты хочешь вскрыть всю империю генерала? — Скворцов нервно проводит рукой по волосам. — Рус, на это уйдет время.

— Значит, мы его потратим. Леня идиот каких только поискать, все хранил в доме. Счета, адреса складов, имена средних звеньев. Мы будем бить по ним. Тихо, методично. Будем отрезать Каверину щупальца одно за другим, забирать его ресурсы, лишать его поддержки. А когда он останется один, параноик, запертый в своей крепости и не понимающий, кто сжирает его империю… вот тогда я приду за ним.

— Сначала свита, потом король, — медленно кивает Егор, и я вижу, как в его глазах загорается понимание. — Это логично. И это снижает риски для нас прямо сейчас.

— Распускай ребят. Оставь только группу наружки. Пусть пасут адреса. Завтра начнем анализ данных.

Я отворачиваюсь от него, упираясь руками в холодные перила балкона. Мобильный телефон во внутреннем кармане лежит мертвым грузом — я приказал обрубить любую связь с сочинской виллой. Ни звонков, ни сообщений, чтобы никто не смог запеленговать сигнал.

Я не знал, что она сейчас делает. Спит? Злится на меня? Моя физиология орет матом, требуя горизонтального положения, отдыха и её тела..

«Я решу вопрос и вернусь. Тогда и продолжим».

Держись, докторесса. Я уже начал.

Почти месяц.

Двадцать девять дней, если быть клинически точной.

Именно столько времени прошло с той ночи, когда Руслан оставил меня на шелковых простынях, забрал свой пистолет и растворился в темноте.

Ни звонка, ни сообщения, ни весточки. Только короткие, сухие сводки от его бойцов, которые сводились к одному: «Командир жив, работает».

За этот месяц моя жизнь на сочинской вилле превратилась в «День сурка» элитного режима. Швы Дениса полностью зажили, а я… я лезла на стену от скуки и неопределенности.

И, чего уж врать самой себе, от того самого нереализованного, пульсирующего напряжения, которое Руслан оставил после себя.

Малыш, разумеется, никуда не уехал. Он остался «контролировать остальных», как было официально заявлено.

Но я-то не идиотка.

Прекрасно понимала, что двухметровый Толик с пушкой под мышкой — это мой личный, добродушный, но абсолютно непробиваемый надзиратель.

Мы сидели вчетвером за огромным обеденным столом в гостиной: я, Малыш и еще двое бойцов из ночной смены. Играли в покер.

Если раньше, в своей прошлой, больничной жизни, искренне считала, что у меня отличный покерфейс (еще бы, попробуй не моргнуть, когда тебе приносят рентген с инородным предметом в прямой кишке), то здесь меня ждало жестокое разочарование.

Толик раскатывал меня в ноль.

Каждый раз.

Оказалось, что переиграть профессионального киллера, чья лицевая мускулатура вообще не отражает эмоций, физически невозможно.

— Пас, — я со вздохом бросила карты на сукно, чувствуя, как дергается глаз. — Толя, ты жульничаешь. Я точно знаю, что у тебя там ничего нет, но у тебя лицо такое, будто ты держишь роял-флеш и ключи от Кремля заодно.

Малыш только добродушно хмыкнул, сгребая фишки своими ручищами-лопатами.

— Никакого жульничества, Валерия Викторовна. Чистая психология.

Я уже открыла рот, чтобы выдать ему лекцию о том, что его «психология» — это просто легкая форма социопатии, как вдруг тяжелая входная дверь с мягким щелчком отворилась.

Бойцы за столом мгновенно, синхронно подобрались. Карты полетели на стол, руки привычно скользнули к кобурам. Но уже в следующую секунду они расслабились.

В гостиную вошла девушка.

Темноволосая, невероятно худенькая и низкого роста. Прямо миниатюрная, как фарфоровая статуэтка. На фоне гигантских кожаных диванов и бетонных стен она казалась совсем крошечной.

А следом за ней, заслоняя свет, ввалился лысый шкаф. По габаритам он ничуть не уступал Малышу — такая же гора мышц, только с блестящей лысиной и татуировкой на шее.

— Макс! Какими судьбами? — лицо Малыша мгновенно расплылось в широченной, искренней улыбке. Он даже из-за стола поднялся.

— Привет, братва, — прогудел Макс, отвечая на рукопожатие Толика. Он перевел взгляд на меня и вежливо, почти по-светски кивнул. — Добрый вечер, док. Вот, привез вам группу поддержки.

Девушка переминалась с ноги на ногу. Я прошлась по ней быстрым, профессиональным взглядом. Она явно была напугана. Оказаться в незнакомом доме, битком набитом вооруженными мужиками размером с небольшие автомобили — то еще удовольствие.