Я медленно выдохнула, чувствуя странную пустоту. И, чего уж греха таить, предательский, крошечный укол разочарования где-то под ребрами.

— Ну и ладно, — пробормотала себе под нос.

Я коротко хмыкнула, передернула плечами, словно сбрасывая с себя остатки напряжения, нажала на ручку двери и шагнула в свою спальню.

Утро началось с того, что моя отлаженная, циничная картина мира окончательно дала трещину и осыпалась на пол кухни веселыми осколками.

Я сидела за кухонным островом, методично уничтожая восхитительный омлет с сыром, который приготовил Малыш.

Ночь прошла паршиво.

Я ворочалась, прокручивая в голове наш ресторанный диалог и то, как Сапёр мастерски разбил мою защитную провокацию, просто пожелав мне спокойной ночи. Мой мозг, лишенный привычных алгоритмов защиты, дымился.

Поэтому, когда рядом материализовался Руслан, я даже не вздрогнула, решив держать глухую оборону сытым равнодушием.

На нем были простые черные джинсы и футболка. Он двигался уже гораздо увереннее, хотя я, как врач, всё равно замечала легкую, скрытую скованность в его левом плече и ноге. Прошло чуть больше недели с тех пор, как я выковыривала из него пули, и, по всем законам медицины, он должен был лежать в кровати и пить кисель через трубочку.

— У тебя тридцать минут, — прозвучал его низкий голос. Он встал рядом, опираясь здоровой рукой о мраморную столешницу.

Я меланхолично откусила кусок тоста, даже не повернув головы.

— Пули я вытаскиваю лучше на сытый желудок, и зашиваю тоже, — с набитым ртом сообщила я, разглядывая свой омлет. — Так что твоим недобитым конкурентам или парням придется подождать, пока я поем.

Руслан нахмурился.

— Не работать.

Я замерла с вилкой на полпути ко рту. Повернулась к нему, прищурившись.

— А куда?

— В Сочи.

Я уставилась на него, искренне полагая, что у меня начались слуховые галлюцинации на фоне стресса.

— Куда?!

— Я что, невнятно говорю?

— Зачем?

— Зачем люди едут в Сочи? — он скрестил руки на груди, выжидательно глядя на меня сверху вниз.

Я моргнула. Моя медицинская логика отчаянно пыталась найти в этом диалоге хоть каплю здравого смысла.

— Люди — отдыхать, а бандиты?

— А бандиты не люди? — парировал он с таким железобетонным спокойствием, что мне захотелось удариться головой о стол.

— Ты сейчас серьезно?

— Не понимаю вопроса.

— Ты не понимаешь вопроса?! — я развернулась к нему всем корпусом, всплеснув руками. — Руслан, тебя чуть больше недели назад превратили в дуршлаг! У тебя три огнестрельных ранения! Твои ткани только-только начали процесс грануляции, сосуды еще хрупкие, а ты собрался лететь на самолете?! Перепады давления на высоте, перегрузки — ты хоть понимаешь, что у тебя швы могут разойтись прямо в воздухе, и мы будем заливать салон первого класса твоей первой отрицательной?!

Он выслушал мою пламенную медицинскую тираду, даже не моргнув.

— Мы не летим коммерческим рейсом, Лера. У меня частный борт. Пилоты проинструктированы, высота и давление в салоне будут скорректированы. На борту есть всё необходимое, включая тебя.

— Ах, включая меня! — возмущенно задохнулась. — То есть я должна лететь в Сочи с мафиози-недобитком, в качестве личного реаниматолога, чтобы он мог там… что? Подышать морским воздухом?!

— Чтобы мы могли там отдохнуть, — с нажимом произнес он. — Оба. Тебе тоже нужен перерыв. Свежий воздух, море, нормальный сон.

Я уставилась на него.

Этот человек был абсолютно, тотально, клинически ненормален. В его мире логика работала по каким-то своим, извращенным законам. Убрать конкурентов? Легко. Похитить врача? Пожалуйста. Полететь с тремя свежими дырками в теле на курорт, просто потому что он решил, что нам нужен отдых? Естественно.

— Двадцать восемь минут, Валерия, — он посмотрел на часы на своем запястье. — Малыш уже собирает твои вещи из квартиры. Можешь лететь в своих спортивных штанах, если не хочешь переодеваться. Но ровно в десять мы выезжаем в аэропорт.

— А если я откажусь? — скрестив руки на груди, с вызовом спросила я. — Если скажу, что ни в какие Сочи с тобой не поеду? Снова ствол достанешь?

Руслан чуть наклонился ко мне. В его черных глазах мелькнуло что-то теплое, почти насмешливое.

— Не достану. Я просто перекину тебя через плечо и занесу в самолет. Больно будет мне, а стыдно — тебе. Выбирай.

Я открыла рот. Закрыла. Поняла, что не шутит. С его упертостью он действительно потащит меня на себе, рискуя порвать все внутренние швы, лишь бы доказать свою правоту.

— Ненавижу тебя, — прошипела, спрыгивая с барного стула. — Ненавижу тебя, твою самодеянность и твои идиотские идеи.

— Двадцать шесть минут.

— Иду я, иду!

***

Я сидела в глубоком кожаном кресле частного бизнес-джета, скрестив руки на груди, и с мрачным удовлетворением наблюдала за тем, как физиология одерживает безоговорочную победу над бандитскими понтами.