Моя рука молниеносно скользнула к кобуре. Холодный ствол уперся ей прямо в висок, сминая идеально уложенные волосы.

— Нет! Не смей! — истошно, срывая голос, завизжал Леонид. Его глаза едва не вылезли из орбит. — Я правда не знаю! Я…

Оглушительный грохот в замкнутом пространстве разорвал барабанные перепонки.

Голова женщины дернулась в сторону с тошнотворным, влажным хрустом. Кровь, вперемешку с серым веществом и осколками кости, веером брызнула на белоснежные обои и залила лицо сидящего рядом подростка.

Безжизненное тело тяжелым, мокрым мешком рухнуло на ковер, и темно-красная лужа начала стремительно впитываться в дорогой ворс.

Мальчишка застыл.

Он был полностью покрыт кровью родной матери. Его рот открылся в беззвучном крике, глаза остекленели от шока.

Леонид перестал дышать.

Он смотрел на жену, и в этот момент до него наконец-то дошло. Иллюзии рухнули. Он понял, что перед ним нет человека. Перед ним смерть. Абсолютная, неотвратимая и безжалостная.

Я методично, не опуская пистолета, перевел дымящийся ствол. Горячее железо уткнулось точно в переносицу трясущемуся подростку.

Я посмотрел прямо в мертвые от ужаса глаза Леонида.

— Последний шанс Лёня. Имя.

— Каверин! — дико, не своим, сорванным в клочья голосом завыл Леонид, забившись на стуле в истерике. — Каверин! Это он! Он прислал Фокусника! Только не убивай сына! Умоляю, Сапёр, умоляю, я всё сказал, это Каверин!

Ка-ве-рин.

— Зачистить.

Вышел из особняка в холодную, сырую московскую ночь. Ледяной ветер тут же забрался под куртку. Я достал из кармана мятую пачку, вытянул сигарету губами и щелкнул зажигалкой. Глубоко затянулся, чувствуя, как едкий дым заполняет легкие, вытесняя запах пороха и чужого страха.

Два сухих, коротких выстрела прозвучали внутри дома за моей спиной.

Сапёр

— Пацана вывезли, — раздается за спиной голос Егора. Скрипит пластик балконной двери, отрезая нас от комнаты, но я все равно слышу приглушенный голос диктора новостей из телевизора:

«…трагический инцидент в элитном поселке Подмосковья. По предварительным данным, из-за утечки бытового газа произошел взрыв и сильный пожар в особняке бизнесмена Леонида Шатилова. Спасатели сообщают, что вся семья, находившаяся в доме, погибла…»

— Как он? — спрашиваю, не оборачиваясь. Затягиваюсь сигаретой, глядя на ночные огни Москвы с высоты двадцатого этажа нашей конспиративной квартиры.

— А как ты думаешь? — Скворцов встает рядом, ежась от холода. — Когда на твоих глазах убили отца и мать. Мои парни вкололи ему успокоительное и передали нужным людям, но у пацана истерика.

— Может, осознает и вырастет не таким ублюдком, как его родители.

Егор достает свою сигарету, нервно чиркает зажигалкой.

— Воспитательную работу мог бы и попроще выбрать.

Медленно поворачиваю к нему голову.

— Его мать затаскивала молодых девчонок в проституцию, ломала их, сажала на наркоту, которую ей тоннами поставлял ее муженек. А когда игрушки ломались, их просто выбрасывали гнить. Как думаешь, кем бы вырос их сын, впитав эту гниль с пеленок? На какие деньги он учился в частной школе?

Егор молчит несколько секунд, глядя на тлеющий огонек сигареты. Затем неопределенно пожимает плечами.

— Вот именно, — отбрасываю окурок в пепельницу на подоконнике. — Таких мразей вообще земля носить не должна. Я оказал пацану услугу. Вырастет, сменит фамилию, пойдет работать руками. У него появился шанс стать человеком.

Скворцов тяжело вздыхает, стряхивая пепел.

— Ладно. С Шатиловым всё чисто, пожарные там до утра будут угли поливать, концы мы обрубили грамотно. Но он сдал нам генерала Каверина. Рус, ты понимаешь, кто это? Теневой куратор половины таможенных потоков страны. Фокусник сидит у него на цепи. Бойцы уже в фургонах внизу. Оружие, схемы подмосковной крепости генерала — всё готово. Если поедем сейчас, у нас есть эффект неожиданности...

— Мы никуда сейчас не поедем.

Егор осекается. Моргает, удивленно глядя на меня.

— В смысле? Ты же сам сказал…

— Включи мозги, адвокат, — поворачиваюсь к нему всем корпусом. — Каверин — это не просто человек. Это верхушка гребаного айсберга. Это система. Если я сегодня вломлюсь к нему и пущу пулю в лоб, что произойдет завтра?

— Начнется передел собственности, — профессионально, на автомате отвечает Егор.

— Именно. Начнется грызня. И кто-то из его заместителей, полковников или партнеров сядет в его кресло. Система просто сменит вывеску, и весь этот конвейер продолжит работать. И новый хозяин кресла обязательно захочет отомстить за смерть босса, чтобы утвердить свой авторитет. И снова под ударом окажется мой город, мой брат.

Я замолкаю на секунду. И перед глазами тут же встают шрамы Леры. Я вспоминаю её пустой, сломанный взгляд, когда она рассказывала о борделе.

Эта мразь, которая сегодня сгорела в особняке, была винтиком в такой же системе.