— Штатный психиатр, отклонений не выявил. С головой у меня все в порядке. — я выпрямилась, демонстративно поправила воротник махрового халата и прокашлялась. — Так что там с наружкой? Будешь и дальше играть в молчанку, или мы всё-таки обсудим, почему твои бабуины пасут меня у моего дома?

— Люди, которые сегодня всадили в меня пули, могли выйти на тебя. Я приставил к тебе охрану ради твоей же безопасности.

Я фыркнула, скрестив руки на груди.

— Ой, какой заботливый! Я пошла.

— Лера.

Остановилась.

— Останься.

В его голосе не было приказа. Не было той стальной угрозы, с которой он общался со мной всё это время. Впервые за весь месяц это прозвучало почти как… просьба.

Я медленно обернулась.

— В твоей квартире небезопасно. И… мне нужен врач. Минимум на пару дней, пока я не смогу нормально вставать. Я заплачу втройне.

Вздохнула.

— Втройне, говоришь?

Сапёр кивнул.

— Ладно, — бросила сумку на кресло в углу комнаты. — Но с одним условием.

— Каким?

— Толик везет меня обратно в тот салон, на пару часов.

— Зачем?

— Я хочу Славика, говорю же если бы не Малыш...

— Хватит! — Сапёр болезненно скривился, резко подняв здоровую руку и перебивая меня.

Его лицо выражало такое глубокое, искреннее отвращение к деталям моей личной жизни, что мне стало еще смешнее. Он помахал рукой в воздухе, словно отгоняя назойливую муху, и отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена. Дескать, иди уже, ненормальная, только избавь меня от подробностей своего массажного романа.

Я довольно кивнула, развернулась на пятках и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

В коридоре меня ждал Толик. Он всё еще выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю.

— Ну что, Малыш, — я похлопала его по огромному плечу. — Командир дал добро. Поехали обратно в спа. Славик, наверное, уже заждался.

Люди — невероятно забавные существа.

Они строят небоскребы, делят власть, убивают друг друга за куски земли и бумаги с водяными знаками. Они окружают себя тонированными джипами, бронежилетами и иллюзией собственного всемогущества. Они думают, что если у них в руках ствол, а на банковском счете девятизначная сумма, то они контролируют этот мир.

Какая восхитительная, наивная чушь.

С точки зрения хирурга, любой криминальный авторитет, президент или миллиардер — это всего лишь мешок из костей, мяса и пяти литров жидкости. И вся их великая власть заканчивается ровно там, где начинается физиология.

Анатомии плевать на твой статус. Бактериям абсолютно безразлично, сколько людей ты закопал в лесу. Для стафилококка твое тело — это просто питательная среда. И когда свинец разрывает ткани, разрушая целостность мышечных волокон и занося внутрь грязь, твой организм запускает стандартную, прописанную миллионы лет назад биологическую программу. И тогда самый страшный человек в городе превращается в беспомощный, дрожащий кусок плоти.

Я смотрела на Сапёра и в очередной раз убеждалась в абсолютной, циничной справедливости медицины.

Прошло около десяти часов с тех пор, как я триумфально вернулась из спа-салона. Да, я довела дело до конца. Славик, бледный и заикающийся, все-таки размял мне спину, хотя руки у него тряслись так, словно он массировал не меня, а неразорвавшуюся мину.

Но моя нирвана длилась недолго.

Стоило мне переступить порог особняка Руслана, как стало понятно: хваленая регенерация дала сбой.

Сейчас в спальне царил полумрак. На тумбочке тускло горела лампа. Сапёр лежал на кровати, сбросив с себя одеяло. Его широкая, исполосованная старыми и новыми шрамами грудь тяжело и часто вздымалась. По смуглой коже градом катился пот.

Температура 39,8.

Он был без сознания.

Жар сжег его ледяной контроль, расплавил матрицу хладнокровного убийцы. Он метался по подушке, иногда глухо, хрипло рыча сквозь стиснутые зубы. Очередная пуля, прошедшая навылет, всё же сделала свое грязное дело: началась мощная воспалительная реакция. Организм боролся.

Я сидела на стуле у его кровати, машинально потирая уставшие глаза. Капельница ритмично отсчитывала капли жаропонижающего и мощного антибиотика, отправляя их прямо в его внушительную вену.

Щелкнул замок. Дверь в спальню открылась без стука, и в комнату ввалились Шуруп и еще один боец, имени которого я не знала.

В их движениях больше не было той расслабленной почтительности, с которой они ржали над моими байками на кухне. Вожак стаи лежал в отключке, и стая мгновенно ощетинилась, потеряв ориентиры. В воздухе отчетливо запахло паникой и агрессией.

— Ну и долго он будет так валяться? — грубо, с наездом бросил Шуруп, останавливаясь у изножья кровати. Его глаза недобро блеснули в полумраке. — Он горит весь.

Я даже не повернула головы в его сторону. Опустила полотенце в таз с ледяной водой, выжала и аккуратно положила прохладную ткань на горячий лоб Сапёра. Тот инстинктивно дернулся навстречу холоду и сдавленно выдохнул.