— Так, всё, лимиты нежностей исчерпаны, — быстро чмокнула Олю в щеку, кивнула Егору и, перехватив Макса поудобнее, шагнула назад в коридор. — Я забираю этого мужчину. А вы идите, погуляйте,, выпейте, сделайте нам второго, в конце концов. Дадим родителям немного отдохнуть!

И, не дав им даже рта раскрыть, я с наслаждением захлопнула дверь прямо перед их носами.

— Ну что, мужик, — подмигнула Максу, который пускал пузыри. — Пойдем покажу тебе, как правильно препарировать итальянскую ветчину.

Стук в дверь раздался через три секунды.

Я закатила глаза.

— Ну чего вам еще? — крикнула, распахивая створку. — Памперсы забыли, или…

Слова застряли в горле. Словно кто-то перекрыл кислородный вентиль. Мое сердце пропустило удар, второй, а потом сорвалось в глухой, болезненный штопор.

На пороге стоял он.

В черной футболке, подчеркивающей широкие плечи, в темных джинсах. С тем самым шрамом, рассекающим правую скулу, и с абсолютно черными, гипнотическими, невозможными глазами. Он смотрел на меня сверху вниз, и уголок его губ едва заметно подрагивал.

Руслан.

Воздух в легких превратился в битое стекло. Я замерла, прижимая к себе Макса так крепко, что мелкий недовольно пискнул.

Мой мозг, выдрессированный терапией, тут же выдал логичный, клинически обоснованный диагноз.

— Ну ни хрена себе… — прошептала, уставившись на фантом. — Не так же быстро пришел откат из-за пропущенного приема! Марк Иосифович, чтоб вас, накаркали!

Здрасьте приехали.

Стоило один раз пропустить сеанс!

Я зажмурилась, сделала глубокий вдох и захлопнула дверь.

— Дышим, Валерия Викторовна. Дышим. Это просто сбой в нейромедиаторах. Химический дисбаланс. Сейчас открою, и там никого не будет.

Я резко выдохнула, нажала на ручку и снова распахнула дверь.

Он стоял на том же месте. Даже позу не поменял. Только теперь смотрел на меня с откровенным, мрачным весельем.

— Твою мать, Сапёр! — всплеснула свободной рукой, окончательно выходя из себя. — Ну где я провинилась-то, а?! Почему ты ко мне после смерти являешься?! Я же не грешу! Живу, наслаждаюсь жизнью, вино пью, на солнце загораю!

Фантом Сапёра чуть склонил голову набок, внимательно слушая мою истерику.

— Погоди, — меня вдруг осенило, и я подозрительно прищурилась на галлюцинацию. — Это же не из-за вибратора, да? Так я это исключительно для здоровья! Это не грех, это медицинская необходимость! Профилактика застоя крови в малом тазу, между прочим!

Тень улыбки на его губах стала шире.

— И за братом твоим я слежу! — продолжала оправдываться перед воздухом. — Поблажек Денису не даю, учится как проклятый! Так чего ты не упокоишься-то, а?! Иди к свету, Руслан!

Галлюцинация хмыкнула. А потом… заговорила. Бархатным, низким, до боли родным голосом, от которого по моему позвоночнику ударило 220 вольт:

— Да жить еще хочу.

У меня отвисла челюсть.

— Опа, а это что-то новенькое. Раньше ты никогда со мной не разговаривал. Прогрессируем. Значит, мне нужны таблетки посильнее…

В этот момент из-за широкой спины Руслана шагнул Егор. Адвокат, пряча нервную, извиняющуюся улыбку, аккуратно подошел ко мне и бережно забрал из моих одеревенелых рук Макса.

— Поговорите, — тихо сказал Скворцов. — Мы с Олей и Максом пока пойдем в город. Вечером придем.

Я тупо перевела взгляд с Егора на Руслана, потом снова на Егора. Моя челюсть всё еще висела где-то в районе ключиц.

— Погоди… — прохрипела, чувствуя, как реальность начинает трещать по швам. — Ты… ты тоже его видишь?

Егор сочувственно вздохнул, поудобнее перехватил сына и быстро ретировался в сторону калитки, оставляя нас один на один.

Я снова посмотрела на мужчину на пороге.

— Лер, — тихо, предупреждающе прошипел он.

Тот самый, его фирменный, стальной шип, которым он останавливал меня от самых безумных поступков.

Амигдала, спавшая под таблетками два года, внезапно проснулась, выбила дверь с ноги и заорала так, что у меня заложило уши.

Мозг, наконец-то, сложил два и два. Тени на солнце. Сдвинутая ткань джинсов. Запах кедра и табака. Скворцов, который его видит.

Это не глюк.

Он. Мать его. Живой.

Паника ударила в голову с такой силой, что я отшатнулась назад, едва не споткнувшись о порог.

Живой.

Он всё это время был живой!

Пока я тут жрала антидепрессанты, плакала по ночам в подушку и разговаривала с воздухом!

Два года!

Я обвела коридор абсолютно безумным, диким взглядом.

Мой инстинкт выживания, смешанный с чистой, концентрированной женской яростью, требовал немедленных действий.

Мне нужно было оружие.

Взгляд метнулся к углу прихожей. Там, на красивой подставке, стояла огромная, тяжеленная, килограммов на пять, тосканская керамическая ваза.

Идеально.

Тупая травма головы — это именно то, что я собиралась ему сейчас обеспечить.

— Даже не думай, — с угрозой произнес Сапёр, делая шаг внутрь моего дома.

— Я убью тебя! — взвизгнула, бросаясь к вазе.

Сапёр