— Оль, заходи, не стой на пороге, — мягко, почти бережно подтолкнул ее Макс.

Девушка коротко кивнула, и прошла вглубь комнаты, остановившись в паре метров от нашего стола.

— Жена Скворцова, — пояснил Макс Малышу, понизив голос, но в этой гулкой тишине было слышно каждое слово. — Егор просил привезти. Пока тут поживет, с доком. А мы с тобой, Толян, пойдем поговорим. Там… по логистике вопросы.

Малыш понимающе закивал с таким серьезным, деловым видом, словно они и правда собирались обсуждать поставки цемента.

— Да-да, конечно. Логистика — дело тонкое. Особенно когда… конкуренты на рынке демпингуют.

— Вот именно. Надо перетереть, как нам… контракты переподписать.

Они переглянулись.

Боже, какие конспираторы. Два амбала со стволами под мышками пытались говорить загадками, чтобы не пугать «гражданскую», хотя оба выглядели так, будто прямо сейчас собирались ехать закапывать этих самых «конкурентов» в лесополосе.

— Мы отойдем, Валерия Викторовна, — Малыш виновато улыбнулся мне. — Оля, чувствуйте себя как дома. Док у нас человек мировой, не обидит.

Когда за ними закрылась дверь кабинета на первом этаже, в гостиной повисла тишина. Двое оставшихся бойцов деликатно испарились на кухню, оставив нас наедине.

Я смотрела на Олю. Оля смотрела на меня.

— В покер играешь? — нарушила тишину, кивнув на разбросанные по зеленому сукну карты и фишки.

Оля отрицательно покачала головой. Вздохнула, стряхивая с себя остатки напряжения, подошла к столу и опустилась на стул напротив меня, прямо на место Малыша.

— Только в дурака.

— Ну, значит, научим. В этом доме дураков нет, Оля. Тут только те, кто умеет блефовать.

Она наблюдала за тем, как быстро мелькают карты в моих руках, и вдруг уголок ее губ пополз вверх в очень знакомой, саркастичной усмешке.

— Скажи, — она кивнула в сторону закрытой двери кабинета. — Они действительно думают, что я верю в их «логистику» и «переподписание контрактов»? Макс всю дорогу от Москвы до аэропорта прятал от меня пистолет под курткой так усердно, что у него чуть сколиоз не развился.

Я не выдержала и рассмеялась. Громко, от души.

— Видимо да.

Оля тихо фыркнула, расслабляясь окончательно. Ее плечи опустились, колючий взгляд потеплел.

— Егор тоже первое время пытался оградить меня от… деталей своей работы, — она посмотрела на свои карты, даже не пытаясь скрыть их от меня. — Но когда твой муж сажает твоего бывшего, которого в тюрьме... ммм, наказывают. Не трудно догадаться, что не совсем он хороший человек.

— Тебя это напрягает?

Она рассмеялась.

— Вообще нет. Мы знаем друг друга с пеленок. Меня любит, а остальное...

Я кивнула.

— Стоп. Что там Егор сделал с твоим мужем?

— Не думаю, что это хорошая тема для первой встречи?.

— Идеальная.

Я встала, достала бутылку вина и два бокала.

— Мне же теперь очень интересно. Рассказывай и желательно в грязных подробностях.

Сапёр

Запах в этом блядском лесу стоял такой, что слезились глаза.

Смесь кошачьей мочи, аммиака, дешевого ацетона, сгоревшего пороха и густой, железистой меди.

Так пахнет смерть на производстве наркотиков.

Мы вычислили эту точку двое суток назад. Старая, заброшенная советская турбаза на глухом отшибе, в ста километрах от Москвы. Кругом только непролазный лес, бурелом и болота. Идеальное место для нарколаборатории промышленных масштабов. Это была одна из самых жирных финансовых артерий генерала Каверина.

А мы приехали эту артерию перерезать.

В прямом смысле этого слова.

Слева от меня с противным, визгливым звуком крошился кирпич — очередь из АКМ прошила стену старой котельной, за которой мы укрылись. Каменная крошка брызнула мне в лицо, царапая щеку.

Я сидел на грязном, усыпанном битым стеклом бетонном полу, привалившись спиной к холодной стене.

Левую штанину на бедре пропитывало темным, горячим пятном. В правом плече пульсировал кусок свинца.

Второе ранение за месяц.

Видимо старею, раз начал ловить маслины от всякой швали.

— Держись, командир. Сейчас будет щипать, — пробасил над моим ухом Малыш.

Егор остался в Москве со своими людьми — решать вопросы с документами и легализацией отжатых активов.

А ко мне вернулись мои псы. Моя старая гвардия.

Толик прилетел притащив с собой остальных наших, с которыми мы прошли и Сирию, и ЦАР.

С ними было легче.

Нам не нужны были слова или рации. Мы работали как единый, дышащий смертью организм.

Малыш хладнокровно, не обращая внимания на свистящие над головой пули, разорвал на мне рукав тактической куртки. Достал из подсумка гемостатик.

— Давай, не тяни, — процедил сквозь стиснутые зубы, крепче перехватывая здоровой рукой свой автомат.