И снова замер, чувствуя, как внутри закипает глухое, абсолютно неконтролируемое раздражение, смешанное с чем-то еще, чему я пока не мог дать названия.

Денис не спал.

Он полусидел на кровати, обложенный подушками, и выглядел... живым. Бледным, слабым, но живым. А рядом с ним, на краю постели, сидела Валерия. В руках у нее была пиала с бульоном, и она, как наседка с цыпленком, аккуратно подносила ложку к губам моего брата.

Она кормила его. С ложечки.

Денис послушно проглотил бульон и, слабо усмехнувшись, просипел:

— Лер, а если я скажу, что бульон невкусный, ты меня лечить продолжишь?

— А куда я денусь?, Зонд тебе поставлю. И буду кормить тебя через нос питательной смесью, которая по вкусу напоминает размоченный картон. Так что жуй, то есть глотай, и скажи спасибо Толику, он полдня эту курицу вываривал.

Денис тихо рассмеялся, но тут же поморщился, схватившись за живот.

— Ой...

— Не смейся, швы разойдутся, — строго прикрикнула Валерия, но в ее голосе не было ни капли той циничной жесткости, с которой она разговаривала со мной или с моими людьми. Она смотрела на него почти с нежностью.

Я сделал шаг в комнату. Дверь тихо скрипнула.

Валерия и Денис одновременно повернули головы в мою сторону.

— О, братишка, — слабо улыбнулся Денис. — А я тут... ужинаю. Ты не переживай, док сказала, что я буду жить.

Я медленно перевел взгляд на Валерию. Она замерла с ложкой в руке, глядя на меня в ответ. Ее глаза, в которых секунду назад плескалась теплота, мгновенно заледенели.

— Мистер «Я-решаю-вопросы», — протянула она, аккуратно опуская ложку в пиалу. — Вы рано. Мы еще не успели подготовить красную ковровую дорожку.

Я проигнорировал ее выпад. Подошел к кровати, окинул профессиональным взглядом монитор, показывающий стабильные параметры, посмотрел на брата.

— Как ты?

— Нормально, Рус. Правда. Лера говорит, что я как Росомаха, быстро регенерирую.

Снова посмотрел на Валерию. Она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на меня так, словно я был грязью на ее белом халате.

— Оставьте нас.

Она демонстративно закатила глаза.

— Конечно, Ваше Темнейшество. Только не вздумайте его смешить или пугать. У него свежие швы на кишечнике.

Она встала, грациозно потянулась, заставляя меня снова против воли отметить идеальные пропорции ее фигуры под объемной одеждой, и направилась к двери.

Проходя мимо меня, она остановилась, подняла голову и прошептала так, чтобы Денис не услышал:

— И вытри кровь с ботинка, Рэмбо. А то твой брат еще не готов к суровой правде жизни.

Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я посмотрел на носок своего черного ботинка.

Ничего.

Да блять и откуда?

Стиснул зубы.

Да что с ней вообще не так?!

Почему рядом с ней я чувствую себя не хозяином положения, а нашкодившим школьником, которого отчитала строгая училка?

Я провел с братом около десяти минут, убедился, что он действительно идет на поправку, и вышел из комнаты.

В коридоре меня уже ждал Малыш.

— Сапёр — он вытянулся по стойке смирно. — Данные по Градову собраны.

Я кивнул, направляясь к лестнице.

— Толя.

Малыш вздрогнул. Я редко называл бойцов по именам.

— Да, босс?

— Мне нужно всё. На нее, — кивнул в сторону двери гостевой спальни, где скрылась Валерия.

Малыш нахмурился.

— На доктора? Так мы ж пробивали. Белякова Валерия Викторовна, тридцать четыре года. Работает в Первой городской, до этого — ведущий хирург в БСМП. Была уволена из экстренной хирургии год назад по состоянию здоровья...

— Это верхушка айсберга, — перебил его жестко. — Мне нужно глубже. Копни так глубоко, как только сможешь. Подними архивы, школу, родителей. Мне нужно знать, где она выросла, с кем спала, кого лечила и, самое главное... Мне нужно знать, что с ней произошло.

Малыш серьезно кивнул.

— Понял, командир. Подключу наших хакеров. Завтра к вечеру у вас будет на нее полное досье, начиная с пеленок.

— Сегодня. Мне нужно сегодня.

— Сделаем.

Сапёр

Цокольный этаж моего дома был переоборудован под полноценный командный пункт. Никаких окон, глухая звукоизоляция, автономная система вентиляции и серверная, способная взломать базу Пентагона, если моим хакерам дать достаточно энергетиков.

Я сидел за массивным столом, раскинув перед собой поэтажные планы «Гранд-Отеля».

На мониторах мерцали записи с камер видеонаблюдения, отслеживающие кортеж Градова. План штурма был готов на девяносто процентов. Оставалось доработать пути отхода и просчитать тайминги смены охраны. Привычная, механическая работа, которая всегда успокаивала мой разум, раскладывая хаос на четкие алгоритмы.

Но сегодня алгоритмы сбоили.