Я поймал себя на том, что смотрю на то, как она улыбается. Без маски цинизма и усталости. Искренне. Широко. В свете утреннего солнца ее лицо казалось почти… красивым.

«Отставить»,— жестко скомандовал сам себе, стискивая челюсти.

Я сделал шаг вперед, выходя из тени.

— Cмотрю, у нас тут филиал Камеди Клаб открылся? — мой голос прозвучал тихо, но он мгновенно, словно ледяной водой, смыл веселье с лиц моих людей.

Смех оборвался в ту же секунду.

Парни вытянулись по струнке, кто-то поспешно убрал руки за спину. Атмосфера на кухне упала ниже абсолютного нуля.

Только Валерия не изменила позы. Она лишь перестала болтать ногами, повернула ко мне голову и, прищурившись, выдала:

— О, Спящая Красавица проснулась. А мы тут как раз обсуждали, не нужно ли тебя пойти поцеловать, чтобы чары развеялись. Кофе будешь, босс? Только он тут слишком крепкий, я бы посоветовала разбавить молоком, а то у тебя и так лицо такое, будто ты лимон целиком проглотил.

Парни вокруг нее побледнели так синхронно, словно им всем разом вкололи дозу яда.

А я стоял и понимал одну простую, пугающую вещь: Валерия Викторовна — это не просто элемент. Это стихийное бедствие, которое я собственными руками притащил в свой дом.

И, кажется, укротить ее будет гораздо сложнее, чем перерезать правильный провод на бомбе.

— О, Спящая Красавица проснулась, — выдала я, совершенно не впечатлившись той ледяной аурой, которую этот мужчина притащил с собой на кухню. — А мы тут как раз обсуждали, не нужно ли тебя пойти поцеловать, чтобы чары развеялись. Кофе будешь, босс? Только он тут слишком крепкий, я бы посоветовала разбавить молоком, а то у тебя и так лицо такое, будто ты лимон целиком проглотил.

Я с чисто медицинским, профессиональным интересом наблюдала, как под изуродованной шрамом кожей на его скулах заходили желваки.

Жевательная мышца,musculus masseter, сокращалась с такой силой, что, казалось, сейчас хрустнут зубы.

Он был в бешенстве.

В абсолютно тихом, монументальном бешенстве.

Но, черт возьми, мой внутренний эстет не мог не отметить очевидного. За время своего двенадцатичасового отсутствия Сапёр успел отмыться от крови и переодеться.

Черные джинсы сидели идеально, а обтягивающая черная футболка с коротким рукавом не скрывала, а скорее подчеркивала анатомию.

Широченные плечи, грудь, о которую можно было ломать кирпичи, и руки… Из-под края рукава на левом бицепсе выглядывал край рваного, застарелого шрама. Мой мозг тут же начал вычислять траекторию осколка, который оставил такой след, и оценивать качество наложенных тогда швов.

Шили явно в полевых условиях, грубовато.

— Слезь со стола, — его голос прозвучал тихо, но вибрировал так, что у меня чуть кофе в кружке не расплескался.

Я меланхолично пожала плечами, сделала еще один глоток, но с места не сдвинулась.

Продолжила болтать босыми ногами в воздухе.

Мраморная столешница была с подогревом, так с какого перепугу я должна морозить пятки на полу?

Взгляд Сапёра потемнел еще на пару тонов, превращаясь в две черные дыры. Он перевел его с меня на своих застывших по стойке «смирно» бойцов.

— Свободны. Заняться делами. Живо.

Клянусь клятвой Гиппократа, я никогда в жизни не видела, чтобы такие огромные мужики испарялись в пространстве с такой скоростью.

Они практически телепортировались с кухни, растворившись в коридорах дома и оставив меня один на один с этим ходячим неразорвавшимся снарядом.

Повисла тяжелая, давящая тишина.

Я склонила голову набок, разглядывая его суровое лицо.

— Имя-то у тебя есть, Сапёр?

Он сделал медленный, хищный шаг к кухонному острову.

— Со. Стола. Слезла.

— Ты мое знаешь, а я твоего нет. Парни вот свои имена мне рассказали. Никогда бы не подумала, что Малыша зовут Анатолий. Толя! Ну какой он Толя? С его габаритами он минимум Святополк или Добрыня. А Шуруп вообще…

— Ты глухая? — перебил он меня, делая еще один шаг. Теперь он стоял совсем близко.

— Да нет, со слухом всё в полном порядке. Аудиометрию проходила месяц назад на диспансеризации. Патологий барабанной перепонки не выявлено, слуховой нерв функционирует на все сто процентов. А вот у тебя, судя по всему, наблюдается легкая форма эхолалии, раз ты зациклился на фразе про стол. Это, знаешь ли, может быть признаком переутомления центральной нервной…

Я не успела договорить свой блестящий диагноз.

Сапёр шагнул вплотную.

Его большие, горячие ладони вдруг легли мне на талию. Жесткие большие пальцы ощутимо, но не больно впились в ребра прямо через мягкий кашемир худи.

Я осеклась, захлопнув рот.

Одно резкое, плавное движение — и я взлетела в воздух. Я инстинктивно напряглась, ожидая, что этот варвар сейчас просто сбросит меня на пол, как мешок с картошкой.

Но нет.