Мой мозг работал в режиме перегрузки, разрываясь между животным инстинктом вернуться в ту комнату, запереть дверь и никого не впускать, и холодной, безжалостной матрицей Сапёра.

Матрица победила.

Потому что, если я сейчас останусь, завтра нас могут прийти убивать прямо в эту постель.

Я толкнул дверь на улицу. Ледяной сочинский ветер ударил в лицо, мгновенно выстужая разгоряченную кровь. Шуруп уже ждал у внедорожника, держа дверь открытой. Двигатель тихо урчал.

Я сел на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, отсекая шум.

Достал из кармана зашифрованный спутниковый телефон. Набрал номер.

Гудки даже не успели пойти — абонент ответил мгновенно, словно держал трубку в руке.

— Ну наконец-то, блять! Рус, ты в машине?! — голос Егора Скворцова сорвался на хрип. Мой непробиваемый, лощеный московский адвокат, который на судах высшей инстанции не моргал глазом, сейчас откровенно паниковал.

— В машине. Остынь, Егор. Дыши. Рассказывай.

— Остынь?! Ты охренел?! Игната по кускам собирают на перекрестке Ленина и Садовой! Мои люди в СК говорят, там не просто криминал, там показательная казнь! Город оцеплен, менты на ушах, ОМОН стягивают. Это пиздец, Рус! У нас вся легализация земли через него шла!

Я молча слушал его истерику, глядя в тонированное окно.

— Знаешь, — произнес я абсолютно спокойным, ровным тоном. — Игнат всегда был слишком жадным. Хотел охватить весь город, везде успеть, со всех поиметь. Ну вот, наконец-то его мечта сбылась. Теперь он буквально находится в трех районах города одновременно.

На том конце провода повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как шуршат шины нашего внедорожника по асфальту.

— Ты… — Егор сглотнул. Его голос прозвучал так, будто он увидел привидение. — Ты сейчас пошутил?

— Пошутил.

— Руслан… ты еще бухой? Сука, ты за семь лет знакомства ни разу не пошутил! Даже когда нас в СИЗО прессовали! Что там с тобой эта женщина делает?!

Я коротко, мрачно усмехнулся. Что она со мной делает? Она меня оживляет. Заставляет кровь бежать по венам. Но Егору об этом знать необязательно.

— Возвращаемся к делу, — голос снова стал стальным. Режим калибровки завершен. — Что по взрывчатке? Тебе уже скинули предварительный отчет экспертов?

Егор шумно выдохнул.

— Да, скинули. Смотри. Безоболочечное взрывное устройство. Направленного действия. Заложено под водительским сиденьем. Состав: пластит, усиленный алюминиевой пудрой для температуры горения. Инициатор — двойной детонатор. Радиосигнал и барометрический датчик на случай глушилок.

Внутри головы с тихим щелчком провернулись шестеренки, анализируя данные.

Пластит с алюминиевой пудрой. Двойной детонатор с барометрией.

Это не почерк уличных бандитов. Обычная братва взрывает тротилом или гранатами на растяжке. Это слишком чисто. Слишком дорого. Слишком профессионально.

— Фокусник, — тихо, сквозь зубы произнес я.

— Чего?

— Почерк, Егор. Я знаю этого минера. Мы пересекались в Дамаске в восемнадцатом. Позывной «Фокусник». Бывший спецур, перешедший в частный сектор. Он делает такие игрушки. И стоит он столько, что Градову пришлось бы продать обе почки, чтобы нанять его на одну закладку.

Я откинулся на кожаный подголовник. Картинка, которая до этого казалась локальной войной за влияние, вдруг масштабировалась до федеральных размеров.

— Это не Градов, Егор. Градов был просто торпедой. Пешкой, которую пустили вперед прощупать почву.

— Да кому нахрен сдался ваш провинциальный мухосранск?! — взорвался Скворцов. — Из-за чего такая бойня? Из-за старого порта и куска прибрежной зоны?! Да в Москве за день такие активы туда-сюда перекидывают без единого выстрела!

— Ты не смотришь на карту, адвокат, — холодно отозвался я. — Посмотри шире. Наш «мухосранск» стоит на пересечении двух рек и имеет прямой выход на глубоководный канал. А в ста километрах от города, на земле, которую правительство год назад передало в частный фонд — крупнейшее месторождение редкоземельных металлов. Литий. Титан. То, без чего не летают современные беспилотники и не работают процессоры.

Я сделал паузу, давая ему осознать масштаб.

— Сейчас, из-за санкций, прямые поставки закрыты. Тот, кто построит на моей земле закрытый логистический хаб с глубоководным портом, будет гнать серый экспорт в Азию и на Ближний Восток в обход всех эмбарго. Это не миллионы, Егор. Это десятки миллиардов долларов. Ежегодно. И абсолютная власть над транзитом.

Егор на том конце провода присвистнул.

— Твою мать…

— Именно. И раз сюда притащили Фокусника, значит, Градов облажался, и в игру вступили его хозяева. Кто-то из московских генералов или олигархов с погонами. Они убрали Игната, потому что он был моим звеном в администрации, и показали мне зубы.

— Рус, — голос Егора стал предельно серьезным. — Если это федералы… ты их не пережуешь. У них ресурс государства. У них ЧВК, ФСБ, что угодно. Мы можем судиться годами, но физически они нас задавят. Тебе нужно уходить в тень. Отсидеться в Сочи, пока я не найду рычаги…