Первое, что ударило по моим обонятельным рецепторам — это потрясающий, густой запах жареного мяса, чеснока и специй. Огромный дубовый стол, за которым мы сегодня завтракали, буквально ломился от еды. Кастрюли с дымящейся картошкой, огромные блюда с шашлыками, какие-то замысловатые салаты, нарезки... Выглядело это так, словно рота солдат готовилась к последнему банкету перед концом света.

За столом уже сидели мои старые знакомые: Шуруп, Малыш и еще трое бойцов из утренней свиты, чьи имена моя память пока классифицировала как «Амбал 1», «Амбал 2» и «Снайпер». Они увлеченно звенели вилками, но во главе стола массивное кожаное кресло пустовало.

Я остановилась в дверях, сложив руки на груди, и выразительно оглядела эту идиллию.

— Ну и где злой и опасный? — поинтересовалась, кивнув на пустое кресло. — Решил поужинать душами грешников в гордом одиночестве?

Шуруп, который как раз отправлял в рот кусок мяса, усмехнулся и указал вилкой на свободный стул рядом с собой.

— Уехал по делам, — буднично отозвался он. — Садись, док, поужинай с нами. И расскажи что-нибудь веселенькое. Давно мы так не веселились, как сегодня утром.

— Ага, Валерия Викторовна, присоединяйтесь! — пробасил Малыш, пододвигая ко мне тарелку и приборы. — Мясо — во! Сам мариновал.

Желудок предательски заурчал, напоминая, что на одном английском завтраке и кофе далеко не уедешь, а калории мне нужны хотя бы для того, чтобы поддерживать уровень сарказма в организме.

Я уселась за стол, положила себе внушительную порцию картошки с мясом и оглядела своих «сотрапезников».

Пятеро вооруженных до зубов профессиональных убийц смотрят на меня с ожиданием, словно дети на утреннике, ожидающие выхода фокусника. Сюрреализм чистой воды.

— Веселенькое, значит, хотите? — я прожевала нежнейший шашлык. Малыш и правда оказался кулинарным гением. — Ну хорошо. Раз уж мы за столом, давайте поговорим о гастроэнтерологии и человеческой глупости.

Сапёр

— Ну что ты от меня хочешь, Руслан?

Игнат Валерьевич грузно осел в свое кожаное кресло, вытирая блестящую от пота лысину шелковым платком. Кабинет мэра, обшитый дубовыми панелями, казался сейчас слишком тесным для нас двоих.

Я смотрел на него без малейшего сочувствия, хотя знал этого человека больше двадцати лет.

Когда-то, когда мой отец был еще жив и держал город в ежовых рукавицах, Игнат был частым гостем в нашем доме. Он пил коньяк на нашей кухне, дарил мне на дни рождения дорогие модели машинок и называл отца «братом».

А потом отец умер. И «брат» Игнат, уже успевший пролезть в кресло градоначальника, первым же делом открестился от нашей семьи, чтобы не портить себе политическую карьеру.

Он постарел. Оброс жиром, дорогой недвижимостью и трусостью. Сейчас он смотрел на меня не как на сына старого друга, а как на призрака, который пришел забрать его душу.

— Ну весь город кишит такими, как вы, — голос мэра сорвался на нервный фальцет. — Ну что ты, всех перебьешь?

— Если нужно — перебью, — абсолютно ровно, не меняя позы, ответил я. — Имя, Игнат Валерьевич. Мне нужно имя.

— Да понятия я не имею, ну правда! — он вжался в кресло, словно пытаясь слиться с обивкой. — На кой тебе сдалась эта земля? Ну столько лет прошло, зачем ты вообще вернулся? У тебя же строительный бизнес, элитные поселки, тендеры! Зачем ты лезешь в старый порт?

— Это земля моей матери. Она мне нужна.

— Да господи боже мой, непробиваемый! — мужчина в отчаянии всплеснул руками.

Я позволил себе легкое, едва заметное движение — наклонил голову к плечу, изучая его, как сапер изучает сложный механизм с таймером. Игнат был простым механизмом. Тривиальным. Никаких скрытых проводов, только жадность и инстинкт самосохранения.

— Игнат Валерьевич, — мой голос опустился на полтона ниже. — Сизый был тупым куском мяса. У него не хватило бы мозгов и ресурсов заблокировать машину моего брата в центре города средь бела дня. Ему кто-то дал отмашку. Кто-то, кто сейчас активно скупает прибрежную зону и кому мешают мои претензии на этот участок. Кто-то, кто имеет выход на администрацию города. На тебя.

Мэр сглотнул. Кадык на его дряблой шее дернулся.

— Твой отец… Аркадий бы такого не одобрил, Руслан. Он решал дела… иначе.

— Мой отец мертв, — отрезал я, отсекая эту дешевую манипуляцию на корню. — А я не он. Я не веду долгих переговоров в банях. Я не делю сферы влияния. Я забираю то, что считаю своим. Сизый попытался сыграть в 90-е. Сейчас Сизый и шестеро его людей лежат в черных мешках.

Я сделал паузу, позволяя информации осесть в его мозгу.