Но вечером ко мне в комнату постучал Малыш. Он вошел, переминаясь с ноги на ногу, и положил на тумбочку небольшой бумажный пакет из аптеки.

— Это вам, док. Босс велел передать.

Когда я заглянула внутрь, у меня буквально челюсть отпала. Там лежали препараты. Специфические, узконаправленные противосудорожные и бета-блокаторы последнего поколения. Швейцария и Германия. Оригиналы. В России их сейчас достать сложнее, чем обогащенный уран, — они дорогущие, санкционные, и возят их только подпольно, по спецзаказу.

Я вертела в трясущихся руках глянцевые коробочки и не могла поверить своим глазам. Меня это, конечно, не вылечит — эссенциальный тремор не лечится таблетками, это сбой в самих нейронах. Но эти колеса гарантированно заглушат симптомы и вернут мне твердость рук.

Кто-то не просто обратил внимание на мою дрожь. Кто-то заморочился, поднял связи, отвалил кучу денег и привез мне лучшую фарму в мире.

И я точно знала, кто именно.

Обстановка в доме вообще стала… ммм… странной.

Я имею в виду отношение ко мне. Точнее, отношениеегоко мне.

Не ожидала, что та душещипательная история моего прошлого, вываленная прямо в душевой кабине, так сильно изменит поведение дьявола во плоти.

Хрен его знает, почему я вообще окрестила его так в самом начале. Наверное, из-за шрама, пушек и этого ледяного взгляда убийцы.

Но с того самого утра на кухне, когда он прострелил ногу Лысому и заявил, что никто в этом гребаном мире меня больше не тронет, Сапёр словно переключил какой-то тумблер в своей голове.

Он больше не давил. Не нависал. Не угрожал.

Когда наши пути пересекались в коридорах или за обеденным столом, он смотрел на меня так… внимательно. Изучающе.

В его взгляде больше не было той хищной, агрессивной тьмы, которая пугала и бесила меня одновременно. Там появилось что-то тяжелое, тягучее, заставляющее волоски на моих руках вставать дыбом.

А пару дней назад вообще случился нонсенс.

Мы сидели на кухне. Я рассказывала Шурупу очередную байку из своей практики — про мужика, который пришел в приемный покой с лампочкой Ильича во рту и пытался мычать азбукой Морзе, что он просто хотел проверить физический миф.

Сапёр сидел во главе стола, пил чай (кофе ему пока был запрещен из-за давления) и вдруг… улыбнулся.

Не усмехнулся своей фирменной, жутковатой полуулыбкой, от которой хочется перекреститься. А по-настоящему, искренне улыбнулся. Его лицо, вдруг преобразилось, стало открытым, живым, и, черт возьми, до одури красивым. В уголках его черных глаз собрались морщинки, и весь его мрачный, демонический образ дал трещину.

Представляете?

Я тогда так охренела, что буквально потеряла дар речи. У меня слова застряли в горле. Я замолчала на полуслове, уставившись на него, как на восьмое чудо света, и напрочь забыла, чем закончилась история с лампочкой. Сапёр заметил мою реакцию, его улыбка медленно погасла, но теплый, почти дразнящий блеск в глазах остался.

И вот сейчас я сидела в гостиной на огромном кожаном диване, закинув ноги на журнальный столик, и листала ленту новостей в телефоне.

Послышались шаги. Ровные, тяжелые. Сапёр уже почти не хромал — регенерация у их семейки и впрямь была как у мутантов из комиксов.

Он остановился напротив меня. Одет в темные джинсы и черную рубашку, рукава которой были закатаны до локтей, открывая татуировки и мощные предплечья. Выглядел он так, что его можно было прямо сейчас ставить на обложку журнала “GQ: Криминальная элита”.

Я подняла на него глаза, лениво выгнув бровь.

— Как швы? — привычно поинтересовалась, включая режим лечащего врача. — Не тянут?

Он проигнорировал мой вопрос. Окинул взглядом мою безразмерную толстовку (его толстовку, к слову, потому что... ну, а почему и нет?).

— У тебя есть час, чтобы собраться, — спокойно, без приказных интонаций, но и не оставляя места для возражений, произнес он.

— Собраться куда? Мы переезжаем в другой бункер? Или пора зашивать кого-то нового?

Руслан чуть склонил голову набок, засунув руки в карманы джинсов.

— Нет. Малыш отвезет тебя в твою квартиру. Возьмешь нормальную одежду. Платье, туфли, что вы там обычно надеваете.

Я убрала ноги со столика и села ровно, подозрительно прищурившись.

— Зачем мне платье?

Сапёр посмотрел мне прямо в глаза, и в его черных омутах мелькнуло что-то до безумия уверенное и спокойное.

— Затем, что сегодня вечером мы едем в город. В ресторан. И ты ужинаешь со мной.

В гостиной повисла идеальная, звенящая тишина.

Я моргнула. Один раз. Второй. Мой отлаженный, циничный мозг выдал ошибку 404.

— Что?

Сапёр даже не моргнул.

— В ресторан, Лера. Ужинать. Это такое место, где люди едят еду, которую приготовил кто-то другой, сидя за красиво накрытым столом.

Я фыркнула, мгновенно приходя в себя, и откинулась на спинку дивана.

— Я знаю, что такое ресторан, Руслан. У меня ошибка системы возникла на моменте «ты ужинаешь со мной». И, кстати, гонять Малыша к моему дому не придется.