На высоте десяти тысяч метров давление в салоне, несмотря на все хваленые системы жизнеобеспечения, всё равно отличалось от земного. И израненное тело Сапёра реагировало на это именно так, как я и предсказывала.

Руслан сидел в кресле напротив меня. Он был бледен до синевы. На его лбу, у линии роста темных волос, выступила испарина. Он откинул голову на подголовник, прикрыв глаза, и его здоровая рука с такой силой вцепилась в подлокотник, что побелели костяшки. Он не стонал и не жаловался, но я видела, как тяжело и прерывисто он дышит, стараясь не тревожить простреленный бок.

— Ну что, курортник? — я подалась вперед, профессиональным движением перехватывая его запястье и нащупывая пульс. — Как тебе полет?

Частота сердечных сокращений зашкаливала за сотню. Тахикардия налицо.

Сапёр медленно приоткрыл один глаз.

— Терпимо, — прохрипел он, хотя было видно, что каждое слово дается ему с трудом.

— «Терпимо» у него, — я закатила глаза, отпуская его руку и открывая свой саквояж. — У тебя сейчас внутричерепное давление скачет, а ткани вокруг швов отекают из-за перепада высоты. Еще пара таких виражей, и я буду колоть тебе дексаметазон прямо через эти твои модные джинсы.

Я набрала в шприц спазмолитик и мощное обезболивающее.

— Рукав закатай.

Он не стал спорить. Послушно, хоть и с гримасой боли, потянул вверх рукав черной толстовки. Я обработала сгиб локтя спиртовой салфеткой и ввела препарат.

— Через десять минут отпустит. Постарайся поспать.

Кроме нас двоих, в салоне джета находилась еще целая компания.

В хвостовой части, на разложенном в полноценную кровать диване, дрых Денис.

Малыш сидел неподалеку и с аппетитом уничтожал содержимое мини-бара, хрустя какими-то орешками. Шуруп же, напротив, был напряжен как струна. Он не спал и не ел. Он сидел у иллюминатора и буравил взглядом облака, словно оттуда в любой момент мог вынырнуть вражеский истребитель.

Помимо нашей привычной компании, на борт поднялись еще четверо. Это были новые лица. Молчаливые, коротко стриженные парни с пустыми, холодными глазами профессиональных волкодавов. Они вообще не разговаривали между собой. Просто сидели в креслах, контролируя периметр даже здесь, на высоте птичьего полета.

Обезболивающее сделало свое дело. Руслан наконец-то расслабил хватку на подлокотнике, его дыхание выровнялось, и он провалился в тяжелый, медикаментозный сон.

Я откинулась в кресле и стала смотреть в иллюминатор.

Мы летели в Сочи.

Смешно сказать, но я дожив до тридцати четырех лет, ни разу в жизни не видела моря. Никакого. Сначала был тот ад, о котором я рассказала Руслану, потом — возвращение, попытки собрать психику по кускам, медицинский университет с его бессонными ночами, ординатура, дежурства, ипотека, Эдик… Моя жизнь всегда была ограничена маршрутом «дом — больница — дом». Отпуск я проводила либо на диване с сериалами, либо на подпольных вызовах, штопая Демида и его ребят.

Море всегда казалось мне чем-то из параллельной реальности. Картинкой, где загорелые девушки пьют коктейли на фоне пальм.

И вот теперь я летела к морю. В компании мафиози, его подстреленного брата и отряда головорезов. Идеальный туристический тур, пять звезд, всё включено.

***

Когда шасси джета коснулись бетонки аэропорта Адлер, Руслан открыл глаза. Он всё еще выглядел паршиво, но спазмы отпустили, и он смог самостоятельно, хоть и прихрамывая, подняться с кресла.

Пилот объявил об успешной посадке. Дверь открылась, и в салон ворвался воздух.

Я сделала глубокий вдох и на секунду замерла.

Воздух был… другим. В нем не было привычной для нашего города морозной, сухой колкости и запаха выхлопных газов. Он был влажным, тяжелым, пахнущим солью, мокрым асфальтом и йодом.

Я вышла на трап следом за Сапёром, кутаясь в свое пальто.

Начало зимы в Сочи оказалось совсем не таким, как на картинках туроператоров. Никакого слепящего солнца и отдыхающих в шортах. Небо было затянуто плотными, свинцовыми тучами. Дул пронизывающий, сырой ветер, от которого мгновенно стыли щеки. Температура держалась где-то в районе плюс семи градусов, но из-за влажности холод пробирал до костей куда сильнее, чем наши родные минус пятнадцать.

Я обвела взглядом территорию.

Вдалеке виднелись горы, укутанные туманом, а за ограждением аэропорта торчали пальмы. Они выглядели жалко и как-то неуместно под этим серым, зимним небом, трепеща жесткими листьями на ветру.

Но это было море. Я его еще не видела, но я егочувствовала. И где-то глубоко внутри, под слоями цинизма, шевельнулся маленький, почти забытый восторг.

Однако мое лирическое настроение испарилось в ту же секунду, когда я опустила взгляд к подножию трапа.

Мы не пошли в терминал. Мы вообще не пошли к зданию аэропорта.

Прямо на взлетной полосе нас ждал кортеж. Четыре огромных, наглухо тонированных черных внедорожника. А вокруг них…

Около пятнадцати человек в тактической одежде.