— Узнать меня? Сапёр, ты бандит. Я хирург-нелегал. Мы не в Тиндере познакомились. К чему эти ухаживания? Пытаешься поиграть в хорошего парня?

— Я не хороший парень. Я чудовище, Лера. Я убиваю людей, забираю их бизнес и ломаю судьбы. Я никогда не строил из себя святого и не собираюсь. Но это не значит, что я не могу дать тебе то, чего ты заслуживаешь.

Я выгнула бровь, окончательно сбитая с толку.

— И чего же я заслуживаю, по мнению чудовища?

Руслан подался еще ближе.

— Спокойную жизнь. Жизнь без страха. Без Эдиков, без работы на износ, без оглядки на прошлое. Я хочу дать тебе безопасность.

Я рассмеялась. Искренне, громко, запрокинув голову.

— Спокойную жизнь? Ты серьезно сейчас? Руслан, ты криминальный авторитет! Ты живешь под прицелом! Тебя недавно изрешетили пулями, а твои парни спят с автоматами под подушкой! И поэтому ты собираешься втянуть меня в свой мир, где каждый шаг — это опасность, чтобы дать мнепокой?

Он дождался, пока я закончу смеяться. Его лицо оставалось абсолютно невозмутимым.

— А разве ты не была втянута в этот мир задолго до того, как встретила меня? Разве это не ты штопала Демида в грязном подвале автосервиса? Не ты моталась по ночным вызовам к бандитам, рискуя получить пулю как нежелательный свидетель? Ты уже давно в этом по уши, Валерия.

Я открыла рот, чтобы возразить, но… осеклась.

— Справедливо, — признала, откидываясь на спинку стула и сдаваясь. — Туше, Сапёр. 1:0 в твою пользу.

Мы замолчали. Официант принес горячее, бесшумно расставил тарелки и снова исчез. Но аппетита у меня не было. Я ковырялась вилкой в нежнейшем филе дорадо, чувствуя на себе его изучающий взгляд.

— Можно задать тебе вопрос? — вдруг спросил Руслан.

— Смотря какой. Если про мои политические взгляды, то я пас.

— Ты рассказывала, что просила тех... «людей» убить тебя, — он произнес это осторожно, словно ступал по минному полю. — Зачем?

Я замерла с вилкой в руке.

— Если ты так сильно хотела умереть, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза, — если тебе было так невыносимо… почему ты просто не наложила на себя руки? Дело с концом. Никаких мучений. Зачем просить других?

Я ахнула.

Вилка со звоном выпала из моих пальцев и ударилась о фарфоровую тарелку. Я посмотрела на него с абсолютно искренним ужасом.

— Ты с ума сошел? — вырвалось у меня. — Это же грех! Самоубийство — это самый страшный грех, Руслан!

Сапёр замер. Его брови поползли вверх. На губах появилась кривая, недоверчивая усмешка.

— Ты веришь в Бога? — он произнес это так, словно я только что заявила, что верю в единорогов. — После всего, что с тобой сделали в том борделе? После того, как убили твою семью? Ты серьезно веришь в Бога?

Моя спина выпрямилась, превратившись в стальную струну.

— Конечно верю, а как иначе? Руслан, посмотри на меня. Я пережила то, после чего люди либо вскрывают вены, либо сходят с ума и пускают слюни в психушке. А я сижу здесь, в дорогом платье, с красным дипломом хирурга, и спасаю жизни. То, что я выжила, то, что я сохранила рассудок — разве это не самое прямое доказательство того, что Бог был со мной?

Руслан нахмурился, сцепив руки в замок.

— Странный у тебя Бог, Лера. Если Он был с тобой, почему Он вообще возложил на тебя всё это? Почему допустил этот ад?

Я покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается странное, спокойное тепло.

— Не Бог меня похитил, Руслан. И не Бог насиловал меня. Это сделали люди. Такие же чудовища, как те, с которыми ты воюешь каждый день. Люди обладают свободой воли, и они выбирают творить зло. Богу не подвластны их грязные желания. Но Он дал мне нечто другое.

Я посмотрела на свои руки.

— Он дал мне силы. Силы пережить это. Силы не сломаться окончательно. Силы стать врачом, чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной.

В кабинке повисла тяжелая, густая тишина. Сапёр смотрел на меня так, словно видел впервые. Его взгляд сканировал мое лицо, впитывая каждое слово, каждую эмоцию.

Затем он медленно протянул руку через стол. Его большие, теплые пальцы едва ощутимо коснулись моего левого плеча, где бретелька платья не скрывала небольшой, старый, белый шрам в форме полумесяца.

— А это откуда? — тихо спросил он, поглаживая рубцовую ткань. От его прикосновения по моему телу прошел настоящий электрический разряд.

— Отверткой ткнули, — меланхолично отозвалась, стараясь, чтобы голос не дрожал от той лавины ощущений, которую вызывали его пальцы. — Клиенту не понравилось, что я слишком громко кричала.

Руслан резко убрал руку, словно обжегся, и стиснул челюсти. В его глазах снова мелькнула та самая тьма, готовая убивать.

Остаток ужина прошел на удивление легко.