Ну прямо элитный санаторий!

Я вылезла из машины, с наслаждением втягивая носом морозный воздух и потягиваясь так, что хрустнули позвонки.

Сзади хлопнули двери микроавтобуса. Парни начали аккуратно выгружать носилки с Денисом.

За эти двое суток я успела немного изучить местный контингент.

Знаете, в экстремальных условиях люди либо сходят с ума, либо начинают адаптироваться.

Я выбрала второе.

Оказалось, что Малыш — тот самый двухметровый неандерталец, который залепил мне рот скотчем — по натуре своей парень на удивление веселый, хоть и туповатый.

Когда угроза для жизни их «маленького босса» миновала, Малыш и его напарник по кличке Шуруп расслабились.

Они даже принесли мне из машины запасной, вполне чистый (хоть и мужской) флисовый джемпер, взамен моего безнадежно испорченного мозгами их бывшего коллеги свитера.

— Осторожнее на ступеньках, медведь ты косолапый! — прикрикнула я на Малыша, который тащил переднюю часть носилок. — Тряхнешь его — внутренние швы разойдутся, я тебя заставю их своими шнурками перешивать!

— Да понял я, Валерия Викторовна, не кипишуйте! Несу как хрусталь! — добродушно огрызнулся Малыш, пыхтя от натуги. В другой руке он, как дамскую сумочку, покорно тащил мой тяжеленный медицинский саквояж.

— Валерия Викторовна у нас строгая, — хихикнул Шуруп, поддерживая носилки сзади. — Шаг влево, шаг вправо — расстрел скальпелем.

Я лишь фыркнула, поправляя на плечах чужую куртку, которую мне накинули, чтобы я не задубела на морозе, и зашагала следом за ними по расчищенной от снега дорожке к главному входу.

Вокруг было потрясающе тихо. Только снег скрипел под ботинками.

— Слушайте, парни, — окинула взглядом уходящий вглубь сосновый бор, где между деревьями искрились снежинки. — А погулять потом по лесу можно будет?

Малыш споткнулся на ровном месте. Носилки опасно качнулись. Денис сквозь зубы выдал сложносочиненный мат, а шедший впереди всей процессии Сапёр резко остановился.

Он медленно обернулся.

Его черное пальто было распахнуто, несмотря на мороз, руки засунуты в карманы брюк. На фоне белого снега и темных сосен он выглядел еще более пугающим и инородным.

Он прищурился, глядя на меня своим фирменным, пробирающим до мурашек взглядом, от которого любой нормальный человек захотел бы притвориться ветошью.

— Ты серьезно сейчас?

Вся процессия замерла.

А я что?

Я лишь пожала плечами, плотнее запахивая куртку, и с абсолютно невинным видом посмотрела на дьявола во плоти.

— А что? Красота-то какая вокруг, — я повела рукой в сторону леса. — Первый снег, сосны. Когда еще побываю в таком месте? Я, между прочим, в отпуске три года не была. Эдик не отпускал. Так что считай, у меня законный перерыв на оздоровительные процедуры.

Малыш позади меня издал звук, похожий на сдавленный писк закипающего чайника — кажется, он из последних сил сдерживал истерический смех.

Сапёр смотрел на меня секунд десять.

Его лицо оставалось маской абсолютного равнодушия, но я могла поклясться, что в глубине его черных глаз мелькнуло искреннее, глубокое недоумение.

В итоге он ничего не сказал.

Лишь отвернулся, коротко бросив своим людям:

— Заносите в дом. Гостевая спальня на первом этаже готова. Доктора — в соседнюю комнату. Окна заблокировать.

Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный затылок.

— Да не собираюсь я бежать! Куда я попрусь по такому сугробу в осенних ботинках? Зачем мне этот ваш квест на выживание в дикой природе? Я лучше в тепле посижу, кофе попью!

Сапёр замер на месте. Его плечи напряглись. Он медленно повернулся в мою сторону, поджал губы, отчего шрам на щеке натянулся уродливой белой полосой. Он резко вскинул руку, словно собирался отдать какой-то страшный приказ или, возможно, метнуть в меня молнию.

Но вместо этого... он просто с шумом выдохнул облачко пара изо рта и бессильно опустил руку.

В этом жесте было столько невысказанного страдания, что он читался предельно ясно: «Господи, дай мне сил не пристрелить эту женщину прямо сейчас. Просто заткнись».

Он развернулся и быстро, тяжелым шагом направился к дверям особняка, явно стремясь поскорее скрыться от источника своего раздражения.

Я проводила его взглядом, затем чуть наклонилась к Малышу, который всё еще держал ручки носилок и старался дышать через раз.

— Он всегда такой бука? Или это у него от недосыпа настроение испортилось? Ему бы магний попить, нервишки шалят.

Малыш тихо, почти неслышно хрюкнул, сдерживая смех, и покосился на меня своим на удивление добродушным для такого бандита взглядом.

— Не нарывайтесь, док. Сапёр мужик жесткий. Он с юмором вообще не дружит. А вы прям по лезвию ходите.

— Я хирург, Малыш. Лезвие — это мой рабочий инструмент.

***

— Нет! Пожалуйста, не надо!