К вечеру, когда за окном стемнело, а Рихард всё не возвращался, я задремала на диване в гостиной, укрывшись пледом. Разбудил меня скрип входной двери.

— Элиза? — его голос, усталый, но тёплый, выдернул меня из сна.

Я села, протирая глаза. Рихард стоял в прихожей, стряхивая снег с плаща. Вид у него был измотанный, но в глазах горел какой-то огонь.

— Ну? — спросила я, поднимаясь. — Как прошло?

Он повесил плащ, подошёл ко мне, обнял и поцеловал в макушку.

— Дольше, чем думали. Совет заседал до вечера, допрашивали Катарину, изучали документы, вызывали экспертов. — Он вздохнул. — Но результат есть. Информацию приняли к сведению, создали комиссию по расследованию зарубежных связей ди Сантиса. Катарине… поверили. Учитывая её помощь в прошлом деле и эти документы, ей даже разрешили остаться у нас на время следствия.

Я выдохнула с облегчением.

— Слава богам. А где она сама?

— Осталась в гостинице недалеко от Совета. Сказала, что не хочет нам мешать, — он усмехнулся. — Думаю, ей нужно время, чтобы переварить всё это. И мне тоже.

Мы прошли на кухню, я заварила чай, и Рихард рассказывал подробности, как Катарина держалась, как убедительно отвечала на вопросы, как один из старых членов Совета, знавший ещё их отца, вдруг прослезился и сказал, что «кровь Вальтеров видно за версту».

— Она очень похожа на отца, — задумчиво сказал Рихард, глядя в кружку. — Я раньше не замечал, а сегодня увидел. Та же манера говорить, тот же взгляд. Столько лет прошло, а я… я как будто заново её узнаю.

— Ты рад, что она вернулась? — спросила я осторожно.

Он долго молчал, потом поднял на меня глаза.

— Не знаю. Часть меня всё ещё злится. Часть, боится снова довериться. Но часть… часть рада. Очень. И это странно, чувствовать такое после стольких лет ненависти.

Я накрыла его ладонь своей.

— Это нормально. Семья, это сложно, уж я то знаю. Но ты не обязан решать всё сразу.

Он улыбнулся, той редкой, тёплой улыбкой, от которой у меня всегда таяло сердце.

— Спасибо. За то, что ты есть. За то, что приняла её. За то, что… — Он не договорил, притянул меня к себе и поцеловал.

Ночью мне снова стало нехорошо. Я проснулась от острого приступа тошноты, едва успела добежать до ванной. Рихард, конечно, тут же оказался рядом, сонный, взъерошенный, но с тревогой в глазах.

— Элиза? Что с тобой?

— Всё хорошо, — прошептала я, ополаскивая лицо холодной водой. — Просто… наверное, съела что-то не то. Или опять волнуюсь.

Он смотрел на меня с сомнением.

— Это уже не первый раз? Ты бледная, ешь мало, а вчера за обедом даже до тарелки не дотронулась.

— Рихард, правда, не волнуйся. Я в порядке.

Но он не успокоился. Уложил меня в постель, укрыл одеялом и долго сидел рядом, поглаживая по голове, пока я не уснула.

Утро началось с того, что я, открыв глаза, поняла: тошнота прошла, но осталось странное, тянущее чувство внизу живота и какая-то непривычная чувствительность во всём теле. Я лежала, прислушиваясь к себе, и вдруг меня осенило.

Нет. Не может быть.

Я начала лихорадочно считать дни. Последние недели были таким водоворотом событий, что я совершенно потеряла счёт времени. Но если вспомнить… когда в последний раз были эти женские дни? До похищения? До суда? До всего этого кошмара? Рихард уже не спал, наблюдал за мной с кровати.

— Ты чего такая встревоженная?

Я посмотрела на него, и вдруг краска залила щёки.

— Я… мне нужно кое-что проверить.

— Что? Ты заболела? — он тут же сел, готовый вскочить.

— Нет! Нет, не заболела. Просто… — я запнулась, не зная, как сказать. — Мне нужно сходить к лекарю. Женскому.

Он замер. В его глазах мелькнуло понимание, потом удивление, потом что-то ещё, от чего у меня перехватило дыхание.

— Ты думаешь… — начал он осторожно.

— Я не знаю. Но… возможно.

Мы смотрели друг на друга, и в тишине этой комнаты, в сером утреннем свете, зарождалось что-то новое, огромное, пугающее и прекрасное одновременно.

Лекарша, пожилая драконица с добрыми глазами и тёплыми руками, осмотрела меня долго и тщательно. Задавала вопросы, слушала пульс, щупала живот, делала какие-то свои, магические измерения. А я сидела, сжимая край кушетки, и боялась дышать.

— Ну что ж, милочка, — наконец сказала она, улыбаясь. — Поздравляю. Вы беременны. Недель 5 или 6.