Через несколько минут в зал ввели подсудимых. Первым, лорд Николас ди Сантис. Высокий, седовласый, с лицом, похожим на восковую маску, он шёл с удивительным достоинством, будто не его обвиняли в чудовищных преступлениях, а он делал одолжение, присутствуя здесь. За ним, его помощник, тот самый бледный молодой человек с бесцветными глазами, который держал скальпель у моего запястья. Сейчас он был бледен, но спокоен.

Потом ввели Энзо. Он выглядел жалко, мятый костюм, осунувшееся лицо, бегающие глаза. Увидев меня, он дёрнулся, но охрана усадила его на место. Рядом с ним адвокат что-то быстро шептал ему на ухо.

И наконец, Сильвия. Она вошла в сопровождении конвоя, но без наручников. На ней было простое тёмное платье, волосы убраны в скромную причёску, лицо бледное, но спокойное. Она встретилась со мной взглядом и едва заметно кивнула. Я кивнула в ответ.

Судья, тот самый седовласый дракон, что вёл первое слушание, вошёл и занял своё место. Ударил молотком.

— Слушается дело по обвинению лорда Николаса ди Сантиса в государственной измене, организации покушений, убийствах, незаконных магических экспериментах и ряде других преступлений. Также слушается бракоразводный процесс госпожи Элизы ди Крешенци и синьора Энзо ди Крешенци, связанный с данным делом.

Процесс начался.

Первым выступал прокурор. Он излагал факты сухо и чётко: кража документов, поджог склада, убийство Тони, похищение и попытка магического ритуала. Каждое слово падало в тишину зала, как камень в воду.

Потом вызвали свидетелей. Охранники, те самые, что напали на меня, давали показания, запинаясь и косясь на лорда Сантиса. Они подтвердили, что получали приказы от Хекса, который, в свою очередь, выполнял указания «высокопоставленного лица». Имя не называли, но всё указывало на Николаса.

Потом выступил эксперт по магии. Он подтвердил, что символы на алтаре и в дневнике принадлежат к древнему, запрещённому ритуалу переноса истинной пары. Такой ритуал требовал жертвенной крови и убийства носителя метки. При этих словах по залу прокатился вздох ужаса.

Но главным свидетелем стала Сильвия.

Она поднялась на трибуну, и я увидела, как дрожат её руки. Но голос звучал твёрдо.

— Мой отец, — начала она, глядя прямо на Николаса, — долгие годы готовил этот план. Он мечтал о восстановлении «чистоты крови» драконов, о возвращении старых порядков, когда человеческие браки считались мезальянсом. Он использовал меня, мою помолвку с генералом Вальтером, чтобы внедрить своих людей в штаб. Он подкупил Хекса, который должен был стать его правой рукой. Он заставил Энзо ди Крешенци подписать контракты, которые делали его зависимым.

— Ложь! — выкрикнул Николас, но судья ударил молотком, призывая к тишине.

— Я не лгу, — продолжала Сильвия. — У меня есть доказательства. Письма, записи, распоряжения. Я хранила их на случай, если он решит избавиться от меня. — Она достала из сумочки стопку бумаг и передала судье.

— Здесь всё. Его почерк, его подпись. Он планировал убить Элизу и перенести её метку на меня, чтобы через меня контролировать генерала Вальтера. Он считал, что истинная пара — это слишком ценный ресурс, чтобы оставлять его в руках «недостойной».

В зале поднялся шум. Судья несколько раз ударил молотком, прежде чем воцарилась тишина.

— Лорд ди Сантис, что вы можете сказать в свою защиту? — спросил судья.

Николас медленно поднялся. Его лицо было бесстрастным.

— Я действовал во благо нашего рода. Во благо всех драконов. Мы теряем свою силу, смешивая кровь с людьми. Эта метка, — он указал на меня, — досталась человеческой женщине, неспособной родить достойное потомство. Это ошибка природы. Я лишь хотел исправить её.

— Вы хотели убить меня, — сказала я, не выдержав, и встала. — Вы убили моего брата. Вы едва не убили Сильвию, когда ритуал пошёл не по плану. Вы подставляли людей, лгали, предавали. И называете это «благом»?

Николас посмотрел на меня с ледяным презрением.

— Ваш брат сам полез не в своё дело. Он был слаб и глуп. А вы… вы просто ошибка, которую я собирался исправить.

— Довольно! — рявкнул судья. — Лорд ди Сантис, ваши слова только усугубляют ваше положение. Суд удаляется для вынесения приговора.

Мы ждали. Полчаса тянулись как вечность. Рихард держал меня за руку, и я чувствовала, как его пальцы слегка дрожат. Он тоже волновался, хоть и не показывал вида. Наконец судья вернулся.