— Мой хозяин долго изучал феномен истинных пар, — продолжал он, беря один из скальпелей и любуясь им. — Такая редкость. Такая… несправедливость. Сила, дарованная судьбой, а не заслуженная. Её можно отнять. Её можно… перенаправить.
У меня похолодела кровь.
— Метку, — выдохнула я.
— Именно, — молодой человек кивнул, подходя ко мне. Его холодные пальцы прикоснулись к запястью, к тому месту, где была метка. Я вздрогнула.
— Прекрасный образец. Чистый, незамутнённый. Но привязанный к неподходящему носителю. К человеческой женщине без роду, без племени. Какая расточительность. — Его взгляд скользнул на Сильвию.
— А вот здесь… подходящая форма. Чистокровная драконья наследница, пусть и с подмоченной репутацией. Но кровь — та же. И амбиции… о, амбиции подходящие. Представьте: истинная пара Вальтера и ди Сантис. Какая прекрасная комбинация для восстановления былого величия определённых семей. И для контроля над героем нации.
— Вы с ума сошли, — прошептала Сильвия, но в её голосе, помимо страха, проскользнула нотка… любопытства?
— Это невозможно. Метку нельзя снять!
— Наши предки многое считали невозможным, — парировал молодой человек. Он поставил футляр на маленький столик рядом и взял один из пульсирующих кристаллов.
— Но они не обладали знаниями, которые приобрёл мой хозяин. Знаниями, полученными кровью и предательством. Это будет… болезненно. Для обеих. Нам нужно поэкспериментировать, чтобы понять, как разорвать связь с одним носителем и перенести её на другой, не уничтожив саму суть. Но, — он повернулся к нам, и в его глазах вспыхнул фанатичный огонёк, — наука требует жертв.
Он поднёс кристалл сначала к моему запястью. Камень отозвался мгновенно: его внутреннее свечение вспыхнуло ярче, стало неровным, пульсирующим в такт моему бешеному сердцебиению. А на моей коже, под тканью рубашки, метка… загорелась. По ней пробежала волна настоящего, физического жара, который быстро перешёл в жгучую, невыносимую боль. Я вскрикнула, дёргаясь в ремнях, но убежать от собственной кожи было невозможно.
Боль была не просто на поверхности. Она проникала внутрь, в самую глубь, в кости, в душу. Как будто что-то живое и важное вырывают из меня с корнем. Слезы брызнули из глаз.
Молодой человек наблюдал за этим с холодным интересом, что-то помечая в небольшом блокноте.
— Интересно. Реакция немедленная. Теперь… — Он переместил кристалл к Сильвии, к её чистой, белой шее, где не было никакой метки.
Сначала ничего не происходило. Потом Сильвия внезапно взвыла. Её тело выгнулось, глаза закатились.
— Нет… нет, что ты делаешь⁈ Отпустите сейчас-же! — она забилась.
— Ага, — произнёс молодой человек с удовлетворением. — Организм отторгает чужеродную энергию, но при этом… притягивает её. Как магнит. Значит, теория верна. Нужно создать канал. Насильственный, но действенный.
Он отложил кристалл и взял скальпель. Лезвие блеснуло в свете рожков.
— Начнём с малого. С создания точки соприкосновения. Не волнуйтесь, — он посмотрел на меня, и его губы растянулись в чём-то, что должно было быть улыбкой, — я мастер своего дела. Это будет всего лишь маленький надрез. Чтобы выпустить немного… сути наружу.
Он наклонился ко мне. Я зажмурилась, чувствуя, как холодный металл касается кожи прямо над пылающей меткой. Боль от жжения смешалась с леденящим ужасом от прикосновения лезвия.
Где ты, Рихард? — метнулось в голове отчаянной, последней мольбой. — Где ты, твою мать⁉
Рихард
Карета тряслась по разбитой зимней дороге, унося нас всё дальше от города, от Элизы. Я сидел, глядя в темноту за окном, и впервые за многие годы не мог сосредоточиться на задаче. Мысли то и дело возвращались к ней, к её лицу, бледному и осунувшемуся от горя, к её рукам, дрожащим в моих, к её шёпоту: «Пообещай вернуться».
Хекс напротив что-то говорил о маршруте, о точках встречи, но его слова проходили сквозь меня, не задерживаясь. Я кивал в нужных местах, но внутри росло смутное, липкое беспокойство. Что-то было не так. Что-то царапало изнутри, не давая покоя.
А потом это случилось.
Резкая, жгучая боль вспыхнула на ключице, там, где была метка. Такая сильная, что я вскрикнул и схватился за грудь, сжимая ткань мундира. Карета качнулась, Хекс уставился на меня с недоумением.
— Рихард? Что с тобой?