Нас встретила молодая, утончённая девушка с идеальной укладкой и безупречной улыбкой. Её звали Камилла.

— Господин Вальтер, это честь, — произнесла она, слегка склонив голову. — Мадам предупредила. Всё готово. Пожалуйста, пройдите в нашу VIP-комнату.

Комната оказалась больше похожей на будуар в дворцовом стиле: мягкие кресла, зеркала в золочёных рамах, низкий столик с кофе и водой. В глубине была тяжёлая бархатная шторка, скрывающая примерочную.

— Если позволите, я принесу первые модели, — сказала Камилла и исчезла.

Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя нелепо. Рихард опустился в кресло, развалившись с видом человека, который собирается провести здесь несколько часов.

— Расслабься, Элиза, — сказал он, не глядя на меня. — Это тоже часть работы.

— Покупка платья? — не удержалась я.

— Создание образа, — поправил он. — Ты должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что ты — та самая женщина, ради которой я готов на всё. Включая публичный скандал и развод.

Камилла вернулась с первым платьем. Оно было изумрудно-зелёного цвета, из тяжёлого атласа, с открытыми плечами и строгим, но женственным силуэтом. Я надела его. Оно сидело идеально, подчёркивая талию и бёдра. В зеркале на меня смотрелась уверенная в себе, даже немного холодная женщина. Мне понравилось. Я вышла из-за шторки, сделала уверенный поворот в надежде, что это всё.

Рихард, не вставая, изучающе посмотрел на меня через суженные глаза.

— Нет, — вынес он вердикт. — Следующее.

Второе платье было алым. Шёлковое, струящееся, с глубоким, но элегантным вырезом и разрезом до бедра. Оно было дерзким, сексуальным, огненным. Надев его, я почувствовала прилив странной смелости. Рихард замер. Его взгляд скользнул по фигуре, задержался на разрезе.

— Кхм…Нет, — снова сказал он, голос чуть хриплее обычного. — Слишком очевидно. Слишком «смотрите на меня». Мы не хотим, чтобы ты выглядела как… приманка в прямом смысле. Следующее.

Третье платье было классическим чёрным, очень простым по крою, но невероятно дорогим на ощупь. Оно облегало фигуру, как вторая кожа, делая акцент на линиях, а не на открытости. Оно было безопасным, безупречным, но скучным. Мне оно не понравилось, но я ждала его вердикта.

— Нет, — отрезал Рихард, даже не дав мне сделать полный оборот. — Похоже на униформу для похорон.

Внутри что-то надломилось. Усталость, накопившееся напряжение, его холодная, бескомпромиссная критичность — всё это слилось в одну точку кипения.

— А что тебе нужно, Рихард? — спросила я, не скрывая раздражения.

— Ты ищешь идеальное платье или пытаешься подобрать идеальный футляр для своей идеальной пешки?

Он медленно поднял на меня взгляд. В глазах вспыхнули знакомые искорки раздражённого интереса.

— Я ищу платье, в котором ты будешь выглядеть собой, но при этом… неуязвимой. — Он встал и подошёл ближе.

— Не зелёной хищницей, не алым факелом и не чёрной тенью.

— Может, тогда вообще без платья? — выпалила я с горькой усмешкой, отступая за шторку примерочной. — Это будет точно уникально!

Я осталась одна в тесном пространстве, обтянутом бархатом. Отчаяние и бунт душили меня. Почему я не могу выбрать сама? Я смотрела на своё отражение в зеркале — уставшее, с яркими пятнами на щеках от гнева. На мне было шелковое нижнее белье, короткая комбинация нежно-телесного цвета. И тут меня осенило. Дикая, безумная мысль.

«К чёрту всё», — подумала я.

Я не стала надевать следующее платье, которое уже ждало на вешалке. Вместо этого я сделала глубокий вдох, расправила плечи и резко отдернула шторку.

Рихард стоял спиной ко мне, у окна, глядя на улицу. Услышав шорох, он обернулся.

Я стояла на пороге примерочной, опираясь одной рукой о косяк, в одном лишь нижнем белье. Шёлк мягко облегал грудь и бёдра, оставляя открытыми плечи и ноги.

— А это как? — спросила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, почти вызывающе. — Думаешь, так пойдёт? Достаточно «уникально»?

На его лице застыло выражение полнейшего, абсолютного шока. Все его маски — стратега, начальника, холодного аристократа — рухнули в одно мгновение. Он не мог оторвать от меня взгляда. Глаза, широко раскрытые, скользили по силуэту, от плеч до бёдер и обратно, будто пытаясь осмыслить увиденное. Он открыл рот, но не издал ни звука.