Пять минут, показавшие, что во всем просто глупо винить одного Карима.

Его самая большая вина в слепом обожании младшего брата и в абсолютной вере в него.

А я... я слишком быстро поддалась очарованию Карима и выскочила замуж за того, кого и не знала по факту. Хуже того, я сама нарисовала себе образ, который полюбила!

Больно мне? Конечно!

Ведь я всего лишь хотела жить, когда Алишер хотел меня сломать.

А еще я хотела любить и быть любимой, когда Карим решил отомстить.

Но мне показалось, что Карим сам наказал себя. Казалось, что он осознал, что натворил!

И ребенок!

Наш малыш...

Поглаживаю кончиками пальчиков кожу на животе и получаю горячий отклик. Малыш пинается в бок.

Я замираю с разрывающимся от радости и боли сердцем в груди.

Первый пинок!

Я чувствую его. Но Карим не чувствует и не хочет чувствовать...

Карим решил просто от нас отказаться.

Конечно.

Хмыкаю.

Теперь вся его злость выльется на Новикова. А я...

Я ему больше не нужна.

Он выставил меня за дверь, как мешок с мусором, приказал водителю увезти меня подальше.

И сам подал на развод.

Я должна сейчас вздохнуть с облегчением. Но нет. Мне не легко. И не радостно!

После всего пережитого я имею право хотя бы на разговор. Честный, спокойный разговор по душам.

Но Карим лишил меня и этого!

Прямо сейчас я готова выть от боли и разочарования. И только мысли о малыше заставляют меня держаться и не скатываться в депрессию.

Пусть так!

Если великий Карим Османов решил, что я ему не нужна, пусть будет так!

Я точно не стану искать с ним встречи.

Оборачиваюсь. Лишь мельком скольжу взглядом по свекрови и рассматриваю потрясающий ремонт и убранство «своей» новой квартиры.

«Это для ребёнка!» - отчеканил Замир, когда я пыталась что-то возразить.

Пусть так! Ребенок будет носить фамилию отца, и он не должен ни в чем нуждаться.

Было бы глупо вставать в позу и пытаться уйти беременной, без денег на съемную квартиру неизвестно где.

Но для себя я уже твердо решила, что жить за счет Карима я не буду.

Не хочу быть обузой для него. И не собираюсь давать ему лишний повод унизить меня при встрече.

Поэтому я еще из больницы разослала свое резюме в пару мест.

Конечно, выйти на полный рабочий день я не смогу. Но надеюсь на удаленку и неполную занятость.

- Роза Ильдаровна, - обращаюсь к свекрови, которая тут же отзывается добродушной улыбкой. - Я больше не буду спрашивать вас про сына. Но вы же можете ему кое-что передать от меня?

Палата насквозь пропахла лекарствами и кварцем.

Больничная атмосфера давит на плечи бетонной плитой.

Я сижу у самого окна и смотрю на больничный двор, что прямо сейчас заливает дождь.

Из серых низко нависших туч выливаются потоки воды, впитываются в черную землю и забирают с собой все мои надежды на будущее.

На любое будущее.

Ноги немеют, а руки до боли сжимают подлокотники инвалидного кресла.

Раздражает все: услужливая медсестра, профессор в белоснежном халате и с вежливой улыбкой на холеной морде, эта чертова палата, но больше всего – Замир.

Мой брат снова здесь. Пришёл с ежедневным отчётом о бизнесе, матери и о ней...

- Ты ведешь себя как идиот, Карим, – говорит он хрипло.

Сглатываю ярость, поднимающуюся изнутри.

- Разберусь сам, – чеканю таким тоном, чтобы у него не возникло желания возражать.

Но он не отступает. Никогда не отступает. В этом мы с ним похожи. Но сейчас меня это бесит.

- Вика спрашивала о тебе, – продолжает Замир, игнорируя мой тон. - И у меня, и у мамы.

- Я дал вам четкие инструкции по этому поводу, - цежу сквозь зубы.

Каждое упоминание жены, пока ещё жены, отдаётся болью в сердце.

- Она переживает, - зачем-то говорит мне Замир.

Вранье!

Вика ненавидит меня.