И он подходит ко мне. Касается тыльной стороной ладони моего лица.

А я закрываю глаза и прижимаюсь к его руке. Впитываю ласку, которой больше никогда не будет.

- За что, Карим? - шепчу я и позволяю себе плакать.

Это только сон.

ОН никогда этого не увидит.

Карим молчит. Касается кончиками пальцев моей щеки и подбирает сорвавшуюся с ресниц слезу.

А после притягивает меня к себе, крепко сжав в кулаке мои растрепавшиеся волосы. Жадно вдыхает аромат моего мокрого от пота тела.

А потом целует. Жадно, горячо, вбирая мои губы в рот, посасывая и прикусывая.

Меня тут же захлестывает ураган эмоций. Возбуждение, щемящее душу счастье и странное чувство тревоги.Все это бурлит, крутиться в водовороте и накрывает меня с головой.

Его руки жадно скользят по моему телу, мнут мокрую насквозь футболку, дергают вниз кружевные чашечки бюстгальтера. Отчего бретельки до боли врезаются в плечи.

Вскрикиваю и просыпаюсь.

- Какого черта? - кричу я, наконец-то прогнав наваждение.

Сквозь сумрак ночи проступают хищные черты Карима.

Его затуманенный страстью и ненавистью взгляд пугает.

Его руки на моем теле каменеют, сдавливают до боли и пугают до дрожи.

- Пусти! - хриплю и снова дергаюсь.

В голове мечутся шальные мысли: «откуда он взялся?» «чего он хочет?»

Гулко сглатываю.

Может все это мне тоже сниться?

Но нет.

Мое лицо горит от слез и ярости.

Губы саднят от жестокого поцелуя. На языке растекается терпкий привкус алкоголя и дорогого табака. Того самого, что курит Карим.

А сильные длинные пальцы пока еще мужа до боли сжимают основание шеи и притягивают меня ближе.

Я дергаюсь. Но силы не равны. Он намного сильнее.

Карим упирается лбом в мой лоб. Смотрит зло и яростно.

И вместе с тем жарко.

Его самого разрывают на части противоречивые чувства. И прямо сейчас он жаждет свернуть мне шею и оттрахать меня.

Я вижу это по его глазам.

Я чувствую это по сжимающимся вокруг моей шеи ладони.

Я чувствую это по огромному бугру в его штанах, что упирается мне в бедро.

Внутри нарастает паника. Острыми когтями она вспарывает мне нутро, холодит внутренности и выстужает кровь в венах.

Я дергаюсь, но вырваться не могу.

- Пусти! - повторяю громче.

Взгляд Карима вспыхивает мрачным удовлетворением.

А я словно оживаю.

Сердце часто и тревожно бьется в груди.

Я упираюсь ладонями в его грудь.

Неимоверными усилиями заставляю себя не отдёрнуть руки, когда чувствую жар его тела через тонкий батист сорочки.

- Пусти,пусти, пусти, - повторя снова и снова, пока голос не срывается на крик.

Сейчас сбежится прислуга, охранники...

Но по самодовольной улыбке Карима и по опасно сужающимся глазам я понимаю, что спасения мне ждать неоткуда.

Никто не придет, даже если муж прибьет меня здесь.

- Ты еще не поняла? - усмехается он зло. - Ты ничего не можешь мне диктовать! Ты никто! Вещь! Игрушка! Кукла в моих руках! И только я решаю, что и как с тобой будет! Всегда решал и буду решать!

- Нет! - бью по его груди кулаками, выворачиваюсь из его хватки и кубарем лечу на пол.

Мокрая футболка неприятно облепляет тело.

Следом за мной встает Карим.

Сердце замирает в груди.

Я неуклюже отползаю дальше от кровати. Шарю руками по полу в слепой надежде найти хоть какое-то оружие для защиты.

Но его просто нет. И быть не может.

А вот Карим не торопится. Медленно, точно выверенными движениями он надвигается на меня. С грацией опасного хищника он играет со мной.

Дергаюсь назад, ноги скользят по ковру, упираюсь спиной в стену и подбираю под себя ноги.

Дышу часто, неровно.

И едва сдерживаю крик. Крик ужаса, крик о спасении.

Просто я знаю, что никто не придет. А доставлять Кариму удовольствие моей беспомощностью я не собираюсь.

Он подходит близко. Слишком близко.

Садится передо мной на корточки и усмехается.